О чердачном

Со временем вещи уходят, уводя за собой воспоминания.

Хорошо тем, у кого в доме есть чердак. Все на данный момент лишнее - туда. Через полжизни можно забраться наверх и вытащить давнее. А так - только случайно.

-ВЭто ж сколько лет я тебя знаю! С тех сельхозработ, помнишь, ты еще с малолетним олигофреном возилась?В- спросила меня одна дама.

Весь заезд отбыл в колхоз в пятницу, мне пришлось добираться самостоятельно в воскресенье.

Бригадир был недоволен: выходной, а тут вылезай из-за стола, ищи, куда меня пристроить. Зато обрадовался здоровый и не шибко трезвый лоб в первой хате:

-ВОт, Григорьич, спасибо, такую перепелочку на постой привел!

У меня тогда был период красивых выдуманных страданий, а красиво страдать, отбиваясь от перепела, затруднительно. Пришлось искать другой вариант.

-ВРаз тебе, девка, тут не глянулось, пошли к Могилевке, только хлопчик у нее ненормальный,В- но не бойся, тихий он.

В чистенькой хате у окна стоял мальчик лет десяти, красивый мальчик. Но у детей в этом возрасте лица - открытая книга, а он был нечитаем.

-ВТакое у нас горе,В- сказала Могилевка,В- все понимает, и говорить, и писать, и читать может, не думай, Наталля, не дурной он, и по арифметике хвалят, а не дозваться до него, дочка с зятем не пили, не курили, что ж его Бог наказал, пусть бы нас, грешных, что ж он дитятко наказал?

С утра часов до трех мы убирали лен, потом - свободны. В том заезде я мало кого знала и узнавать поближе не стремилась. Брала книгу и уходила в лес за деревней. Лес сосновый, просторный, в нем всегда было светло, даже без солнца. Там прекрасно лежалось, читалось, смотрелось в небо, думалось и совсем не страдалось.

Через пару дней Могилевка спросила:

-ВТы, Наталля, за ягодами ходишь? Покончались ягоды, жменьку за час соберешь. Просто гуляешь? Возьми Колю с собой, он просится, а мне не выбраться. Он ни на шаг не отойдет.

Идея меня не вдохновила, но отказать язык не повернулся. Мальчик шел за мной как привязанный, а я понятия не имела, что с ним делать. И тогда сказала:

-ВДавай, Коля, садись, я тебе почитаю.

Обычно он не реагировал на слова, но тут как будто понял, сел рядом. Глядел в сторону, но могу поклясться, что слушал.

Я читала часа два, все подряд. Несколько раз он поворачивался ко мне, заглядывал в книгу, будто просил прочесть еще раз - державинского "Снегиря", Кедрина про приданое и про Саади, Сельвинского про нерпу, что тихо дышала в ухо, словно больной ребенок, еще что-то, сейчас не вспомнить.

Мы ходили в лес каждый день, я читала, он слушал, потом гуляли, наблюдали за муравьиной дорогой, нашли нору и терпеливо ждали, не выберется ли кто-нибудь из нее, лиса например, но никто не появился.

Однажды к нам выкатился еж. Я считала, ежи ночные животные, но этот был гулякой или нонконформистом, обфыркал нас, развернулся и потопал по своим делам. Мы шли за ним до тех пор, пока он не забурился в непролазные кусты и активно там не зашебуршился, а когда вернулись на поляну, Коля начал подбирать прутики, листья, шишки, вывалил это добро на старый пень, перекладывал с места на место. Нам пора было домой, я подошла поближе и - вот честное слово - потеряла дар речи. Потому что на пне сидел еж. Из веточек, мха, прочего лесного хлама, с черничинами вместо глаз. Живой и недовольный.

Если это умственная отсталость, что-то в нашем мире неправильно.

По дороге домой я попросила: напиши мне про наши прогулки, на память, а то я скоро уеду. Но он уже снова закрылся.

Через день я вернулась с работы, хозяйка сказала, приезжал зять, забрал Колю, на море собираются, сдалось им это море, только деньги тратить.

На своей кровати я нашла тетрадный листок, на котором прекрасным каллиграфическим почерком, без единой ошибки и помарки было написано: "Еж ушел в лес. Все ежа любили".

Я потеряла этот листок.

Наталья Волнистая.