Голосом Дроздова. Чепрачный тапир
Тапир — это уже не свинья, но еще не слон. Так, толстенькое животное с чем-то средним между пятачком и хоботом. Тапир, он какой-то х@еносый немножко, если присмотреться.
Пишу про чепрачного тапира, потому что мне больше всего нравится его окрас: черный зверь как будто в серебристых труселях. Это все не просто так, не капризы природы. Труселя на тапире для маскировки ночью.

Казалось бы, проще, будь тапир чисто черным: тогда он сливался бы с темнотой. Но вот х@й. Оказывается, хищники теряются, когда мимо них проходит одна серебристая жопа без тела.
— Ой бл@, а чо это было? — спрашивают они друг друга.
— Да х@р знает. Призрак, видимо.
— Призрак жопы?!
— П@здец, как страшно. Пошли отсюда, пока оно нас не сожрало.
— Жопой?!
— Да.
— Ужас. Бежим.

Тапиры — животные мирные и пугливые. Днем они отдыхают, а ночью призрачно скользят по джунглям в серебристых труселях, и никто их не трогает.

Самки тапиров — дамы несколько с пр@пиздью. В брачный сезон они отправляются на охоту за мужиками. Да, именно так: у тапиров инициаторами отношений выступают бабы.
— Ну что, пойдем? — грязно подмигивает тапириха самцу, а глаза у нее так и блестят.
Мужик издает восхищенный свист, дама отвечает тем же. Некоторое время они кружат на месте, покусывая друг друга за уши и бока. Такая садо-мазо прелюдия.

После секса тапириха заявляет мужику:
— Ну ок. Всем спасибо, все свободны.
— Это как? — удивляется тапир, наивно раскатавший хоботок на регулярный супружеский секс, борщи и уютное женское сочувствие.
— Да вот так, бл@дь, — пожимает плечами тапириха. — Позвольте вам п@здовать вон, и труселя свои серебристые не забудь.

Сиротливо сгорбившись, горестный мужик п@здюхает по джунглям в одинокое жилище. А тапириха вынашивает беременность. Аж 14 месяцев.
И вот после родов становится понятно, почему она проявила такую неуступчивость. Рождается ребенок-тапиренок совершенно удивительного окраса — коричневый в пятнышко. А вернее даже, в пунктир. Маленькие тапирята — это п@здец невозможный, какое умиление. У них такие лица — еще не х@еносые, а добрые и наивные, и черточки на боках.

— Вот, бл@дь, опять не удалось, — страдает тапириха. — Что бы муж сказал? Что я с леопардом наебл@сь, не иначе. Или с тигром... А я ведь ни сном, ни духом. Доля моя горькая, бабская...
Месяцам к семи детеныш все же перерастает, и милашный окрас сменяется на традиционные серебристые труселя. Тогда тапириха снова отправляется на бл@дки, и снова выгоняет мужика. Потому что понимает: х@р ей кто поверит.

С численностью тапиров нынче грустно. Люди вырубают тропические леса, в которых живут эти звери. А еще браконьерствуют ради красивой шкуры. Ну и тапиры не остаются в долгу: они сжирают и вытаптывают кукурузные поля, погрызают каучуконосы и масличные пальмы.
Часто тапиров отлавливают и продают в зоопарки. Может, и неплохо. Потому что они отлично приручаются, доверяют людям, и размножаются в неволе.

Так что по крайней мере, в зоопарках сохранятся эти милые, х@еносые призрачные жопы в серебристых труселях.
Диана Удовиченко