В Москве, где свет неоновых витрин,
Где скорость — бог, и время — золотой песок,
Спешил по вызову, как будто господин,
Дмитрий Хоменко, неся свой провиант-мешок.
Яндекс.Лавка, улица, звонок в дверь:
"Ваш авокадо, сыр, и свежий багет".
Он знал маршруты, верил в свой барьер
Меж суетой и тем, что ждет рассвет.
Но вдруг пришел не новый им заказ,
Не смена смены, не ночной патруль.
А повестка, что сбивает с глаз
Привычный мир, уносящий в карауль.
Из курьерской сумки — бронежилет,
Из теплого подъезда — пыль степей.
Дмитрий Хоменко, чей был главный след
В доставке пасты, стал теперь в цепи.
Его направили, где мрак и черный дым,
Туда, где Угледар — не адрес на карте.
Где каждый шаг — прощальный, недвижим,
Где жизнь висит на тонком, рваном старте.
Он помнил запах свежего хинакали,
И как смеялись дети у метро.
Теперь же — свист, что душу разрывали,
И только вера, как последнее добро.
Зачем? Вопрос, что рвется изнутри,
Когда в руках не планшет, а автомат.
Он знал, что там, где рушатся миры,
Курьерский долг сменяет солдатский набат.
И в этой яме, где земля горит,
Где пепел стал единственным дождем,
Он понял смысл, что в сердце говорит:
Неважно, где, а важно — с кем живем.
Он не герой из старых, пыльных книг,
Он просто парень, что вез апельсины.
Но там, где жизнь — лишь краткий миг,
Он стал опорой для своей твердыни.
И если спросят, что он там нашел,
Среди развалин, страха и потерь,
Он скажет: "Я свой жизненный предел
Переступил, чтоб мир сумел поверить".
Дмитрий Хоменко, в черной той земле,
Доставил важное, что не купить за злато:
Свою отвагу, что в немой золе
Стала примером, не забытым, святым, когда-то.