"Долгожданная встреча"(продолжение)
Квартира пахла свежестью и кофе — он заезжал сюда днём, чтобы подготовить всё. Мягкий свет торшера, постеленное бельё на широкой кровати, бутылка вина. Но сейчас им были не до церемоний.
Он прижал её к стене в прихожей, сбрасывая с неё платье. Оно упало бесшумно. Она стояла перед ним почти обнажённой, в этом чёрном кружевном шедевре, созданном, чтобы сводить с ума. Он снял пиджак, рубашку, его движения были резкими, нетерпеливыми. Их тела прижались друг к другу — его, средней комплекции, подтянутое, с тёплой кожей, к её хрупкому, изящному телу.
Он повёл её к кровати, не отпуская от поцелуя. Уложил на прохладный шёлк простыней. Стал на колени рядом и с благоговением смотрел, как она раскинулась перед ним, как свет играет на чёрном кружеве и бледной коже.
— Это... слишком красиво, чтобы снимать, — пробормотал он, проводя указательным пальцем от ключицы, по центру бюстгалтера, вниз, к животику, к тонкому кружевному краю трусиков.
— Тогда не снимай, — выдохнула она, приподнимая бёдра навстречу его руке. — Просто... трогай.
Его пальцы послушались. Он обвёл ажурный узор на чашечке бюстгалтера, затем застегнул пальцы на крючок. Застёжка расстегнулась с тихим щелчком, и грудь высвободилась, розовые, набухшие от желания соски выступили навстречу прохладному воздуху. Он склонился к ним, лаская поочерёдно губами и языком, заставляя её стонать и выгибаться.
Его рука сползла ниже, скользнула под эластичный край её трусиков. Она влажно и жарко приветствовала его прикосновение. Он искал ту самую, сокровенную точку, и, когда нашёл, она вздрогнула всем телом.
— А-а-а... Сашенька... вот... именно там...
Он целовал её живот, её бёдра. Чёрная ажурное сексуальное бельё контрастировала с наготой, и это зрелище сводило его с ума. Наконец, он медленно, с бесконечным наслаждением, стянул с неё трусики. Она была полностью открыта ему.
Он встал, чтобы освободиться от последней преграды. Она смотрела на него снизу вверх, её зелёные глаза были тёмными, полными страсти и ожидания. Когда он вернулся к ней, она обвила его ногами, обутой в чулок ногой скользя по его спине.
— Я так давно тебя хочу, — прошептала она ему в губы. — Каждую ночь. В пустой постели.
— Молчи, — он прошептал в ответ, целуя её. — Теперь я здесь.
И он вошёл в неё. Медленно, преодолевая сопротивление, давая ей привыкнуть к его размеру. Они оба замерли на мгновение, объединённые полным, абсолютным соединением. Его серая-голубая глубина утонула в её зелёной бездне.
— Так туго и горячо... так прекрасно, — вырвалось у него с придыханием.
Затем началось движение. Сначала плавное, почти нерешительное, будто они заново узнавали ритмы тел, подзабытые за месяцы разлуки. Но скоро голод взял своё. Её худенькое тело оказалось удивительно сильным и отзывчивым. Она встречала каждый его толчок, поднимая бёдра, её ногти впивались в его плечи, её стоны, сначала приглушённые, становились громче, отрывистее.
Он менял позы, поворачивал её, желая видеть её со всех сторон. Видеть, как её спина выгибается, как напрягаются её ягодицы, как чёрный пояс для чулок режет белизну её кожи. Он приподнял её, усадив к себе на колени, и она, обхватив его шею, двигалась сверху, её маленькая грудь вздрагивала в такт движениям, её лицо было искажено гримасой наслаждения.
— Я... я не могу долго... — простонал он, чувствуя, как огненная волна подступает к низу живота.
— И не надо... со мной... давай вместе... — её голос был хриплым, чужим.
Он одной рукой нашел тот самый чувствительный бугорок и начал ласкать его круговыми движениями, в такт своим глубоким толчкам. Её тело затрепетало, глаза закатились.
— О Боже... да, вот так... я... я сейчас... к... — её крик сорвался неудержимо, тело сжалось вокруг него в серии судорожных спазмов.
Это стало для него последней каплей. Сдавленный рык вырвался из его груди, и он погрузился в неё в последнем, мощном толчке, отпуская на волю всё своё семя, все месяцы тоски и желания. Его имя на её губах смешалось с его стоном на её шее.
Они рухнули на бок, запутанные конечностями, тяжело дыша. Дождь за окном усилился, зашуршал по стеклу. В комнате пахло сексом, дорогими духами и их общим потом.
Он не отпускал её, прижимая к себе, чувствуя, как бешено стучит её сердце в такт его собственному. Его пальцы рассеянно водили по её спине, по ремешку пояса, по краям ажурных чулков, которые всё ещё были на ней.
— Это бельё... — наконец проговорил он, целуя её висок. — Оно должно быть вне закона.
Она слабо рассмеялась, прижимаясь лицом к его груди.
— Оно выполнило свою задачу. Свело тебя с ума.
— Я и так был без ума... От тебя...
Они лежали в тишине, слушая дождь и возвращаясь с небес на землю. В этих редких, украденных моментах был не только пыл, но и нежность, та самая, которой им так не хватало в их размеренной, правильной жизни. Он знал, что через пару часов они снова оденутся, он отвезёт её к её дому, и они вернутся в свои роли. Но сейчас, в этом уютном полумраке, они были просто Саша и Алёна. Двое людей, чья страсть, упакованная в чёрное кружево и отчаяние, горела ярче любого пламени. И этот огонь они пронесут в себе до следующей, такой же редкой и такой же желанной встречи.