Глава 3 Как меня готовили к войне или Первые испытания (Ростов 1)
Эпиграф:
A vacation in a foreign land,
Uncle Sam does the best he can
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Now you remember what the draft man said,
nothing to do all day but stay in bed
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
You'll be the hero of the neighbourhood,
nobody knows that you've left for good
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Smiling faces as you wait to land,
but once you get there no-one gives a damn
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Hand grenades flying over your head
Missiles flying over your head,
if you want to survive get out of bed
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Shots ring out in the dead of night,
the sergeant calls 'Stand up and fight!'
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
You've got your orders better shoot on sight,
your finger's on the trigger but it don't seem right
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Night is falling and you just can't see,
is this illusion or reality?
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army, in the army now
You're in the army now,
oh-oo-oh you're in the army now
Песня группы Status Quo
Мы находимся на территории войсковой части №ХХХХХ под Ростовом уже несколько часов. К вещам, которые нам выдали в Самаре, добавилось еще амуниция, полученная на вещевом складе: а выдали нам опять вещевой мешок), опять сапоги), опять спальный мешок, зимнюю и летнюю форму, нательное белье.
После выдачи этого имущества мы уже стали похожи на цыганский табор; нам выдали так же зарплатные карточки, управление своей я передал сыну Данилу, так же мы подписали различные бумаги для кадровиков воинской части, к которой мы были теперь прикреплены; и вот с полученным скарбом мы расположились на асфальтовой площадке около вещевого склада- и действительно со стороны мы выглядели как сборище цыган: у каждого было по РДшке, по два вещмешка, по два спальника, по две пары сапог. Довольно таки большая куча лежала посредине площадки.
Мы сидели на вещах уже час три и с нами ничего не решали, никак не отправляли на полигон, где нас должны были готовить в ускоренном режиме к войне: хотя чему можно научить за 5 дней))) - мы приехали 24 декабря, а отправка в зону СВО была намечена 30 декабря утром.
Когда наступил четвертый час народ заволновался: и здесь как во всей стороне был бюрократический бардак - нас никто не ждал, не знали что с нами делать, куда отправлять дальше. Под желудком сосало: последний раз мы ели в придорожном кафе под Ростовом около 5 утра - в связи с этим мы стали разводить спиртовые костерки, на которых грели тушёнку из сухпаёв и чай в кружках. Так же нарезали крупно хлеб, достали колбасу, да и исконно солдатскую еду: солёное и копчёное сало. К нам подошёл и Святой, встал рядом, взял кусок хлеба и несколько кусочков сала и стал со вкусом есть. Ошалевший Погранец спросил у Святого:
- Батюшка, в России пост, как же так?!
- Солдатам можно, сын мой - широко и открыто улыбнувшись, ответил Святой.
Все засмеялись и настроение мигом повысилось. Хороший же мужик этот Святой, даром, что священник.
За эти несколько часов на стылом асфальте (хотя это и была южная зима, но всё равно температура была не больше плюс двух градусов), мы ещё больше сплотились, перезнакомились, поговорили обо всём и ни о чём, узнали буквально почти всё друг о друге: я, кстати, узнал, что Погранец родом из Ульяновской области, откуда и я, и учился в военном училище, а потом и служил в таможне вместе с моим двоюродным братом Андреем (он бывший военный, майор в отставке, связист); я всё-таки не перестаю убеждаться, что земля круглая и пути судьбы неисповедимы.
Прошло уже пять часов, как мы сидели на асфальте, и семь часов с того времени, как мы зашли чрез ворота в эту воинскую часть, а нас никуда не отправляли, к нам никто не подходил. Мы уже зло матерились.
Наконец на исходе шестого часа стылого ожидания к нам подошёл молодой лейтенантик, с виду просто пацанёнок.
- Стройся! - тонким голосом скомандовал он. Мужики, которые годились лейтенантику то ли в отцы, то ли в деды, дружно заржали и, не спеша, встали в два неровных ряда.
- Товарищи рядовые, сейчас вас отправят на новое место дислокации - продолжал пищать юный "командир" - вам нужно собрать вещи и проследовать через ворота на улицу, где в 200 метрах от ворот вас ожидает автомашина "Урал".
Мужики стали возмущаться:
- А к воротам машину не судьба подогнать?!!!
- Как нам вещи то дотащить?!!! Гляди сколько у нас скарба!!!
- На улице грязюка, сейчас как свиньи будем!!!
- Как мы поместимся все в один "Урал"?!!!
Лейтенантик подбоченился и ответил командным писком:
- Разговорчики в строю!!! Солдат должен стойко терпеть все тяготы армейской службы!!! Всем брать вещи и идти к машине!!!
Зло матерясь, мы кое-как взвалили вещи на плечи и с трудом побрели к воротам. Перед воротами на выходе из части хоть и была асфальтовая площадка, зато потом дорога, на которой примерно в 500-600 метрах от площадки стоял "Урал", представляла собой мешанину из глины и земли, липкую и прилипчивую. Мы, уже не скрываясь от нашего молоденького командыра, заорали благим матом "******!!!" и "В *****, твою мать, эту ёбанную грязь и этого ёбанного лейтенанта!!!" и ступили в не подмёрзшую грязь дороги.
Итак, испытания уже начались, а до фронта ещё около 400 км; вот кому надо это бесчеловечное отношение к солдатам?! Путь этот, казалось такой короткий, мы проделали примерно минут за сорок, все перемазавшись в южной черно-коричневой грязи (а эта грязь будет нас преследовать и в зоне СВО потом); впереди нас налегке вышагивал как цапля тонкий маленький лейтенантик.
Наконец мы дошли до "Урала". Лейтенантик сразу залез в кабину "Урала", а мы, отряхнув кое-как и не совсем удачно грязь с одежды и берцев, стали складывать вещи свои в кузов "Урала". Внутри образовалась довольно солидная куча, почти до тента кузова. После этого мы, продолжая материться, кое как втиснулись в кузов "Урала"; при этом самые удачливые из нас оказались лежащими под тентом кузова, а самые не счастливые оказались стоящими около открытого полога кузова "Урала", рискуя выпасть из прыгающего по грязи грузовика.
Дорога до палаточного городка около полигона заняла около получаса. Наконец "Урал" подъехал к воротам палаточного городка и остановился в 100 метрах от ворот, нещадно стоная тормозами, в самой грязи: в результате торможения нас плотно утрамбовало внутри кузова. Стеная и матерясь, мы начали выползать наружу и доставать вещи, кидая их в самую грязь.
Наконец, все вещи сложены в несколько кучек посреди грязи, после чего мы дружно закурили, передыхая буквально пару минут перед перемещением вещей внутрь городка. Быстро додымив цигарки внутрь кулаков, мы, тяжко охая, взвалили вещи на себя, как верблюды и потащились к воротам, матеря водителя, который мог подъехать и поближе.
Внутри городка стояли рядами десятки палаток, около одной из которых мы и побросали наши пожитки. Лейтенантик, проводив нас внутрь, бросил командным писком:
- Размещайтесь по палаткам, я поехал обратно!
Раздались недовольные вскрики;
- А разместить нас не судьба?!
- В какие палатки заселяться то ******, командир?!
- Сходи к командиру городка, *****!!!
- А где и когда нам поужинать?!
На эти крики командиришка растерянно сказал:
- Мне была дана команда довезти до лагеря, распоряжений на счёт вашего размещения не юылол, разбирайтесь сами - и махнув рукой он вышел с территории городка. Через пару минут машина тронулась с горе-командиром в кабине и скрылась в зимнем тумане.
Поматерившись на лейтенанта, мы начали решать, что делать: хотелось уже лечь хоть на нары в холодной палатке и что-нибудь перекусить. Наконец мы решили направить к командованию городка Святого, как временного командира, и Благого, как самого старшего.
Мы стояли молча, курили и ждали возвращения гонцов. Они отсутствовали около получаса, затем вернулись. Святой подошёл к нам и смущенно сказал:
- Мужики, здесь такое дело: на палаточный лагерь неделю назад был прилёт ракеты. Слава Богу, ракета попала в склад вооружения, а не в палатки. Здесь ночевать нельзя. Зачем нас привезли сюда, я не знаю. Сейчас мы оставим в одной из палаток вещи, оставим там дежурного и нас увезут ночевать в соседнюю воинскую часть, где работает ПВО. С собой нужно взять только небольшую сумочку с едой и сменой белья.
Мы ошарашенно переваривали это сообщение, мысленно матерясь на творившийся здесь бардак. Но делать нечего, мы взвалили на себя нашу поклажу и потащили её в палатку, которая находилась довольно-таки далековато. В палатке были двухэтажные нары, на которые мы и свалили своё имущество.
В палатке вызвался дежурить доброволец с позывным Воробей, оператор БПЛА. Мы же вышли к воротам и стали ждать транспорт. Примерно через час (а время уже было около 11 вечера) приехал старенький КамАЗ. В кабине был давешний лейтенантик. Мы молча взобрались на борт и поехали в неизвестность. Поездка продолжалась около получаса. Мы подъехали к КПП какой-то другой военной части, КамАЗ остановился снаружи, где-то в метрах 200 от КПП и лейтенантик сказал:
- Всё, дальше пешком.
Святой спросил недоуменно у лейтенантика:
- А дальше-то куда?
Лейтенантик пожал плечами и ответил:
- Мне сказали довезти вас до сюда, идите узнавайте сами.
Мы, внутренне взрываясь от этой глупой ситуации, вылезли из КамАЗа и подошли к воротам КПП. Святой как старший зашёл внутрь и пошёл к близлежащему зданию. Вернулся он оттуда примерно через 10 минут с дежурным офицером, который сказал нам:
- Мужики, пошлите я провожу вас до места ночлега.
Мы устало побрели за офицером и Святым. В месте ночлега нас ждал сюрприз: ночевать нам предстояло в не отапливаемом ремонтирующимся здании столовой, при чём спать нам надо было на бетонном полу. Когда мы начали возмущаться прозвучал обычный ответ:
- Солдат должен стойко терпеть все тяготы армейской службы! Пускать в казармы вас запрещено, вы там запачкаете всё.
Мы молча зашли внутрь здания, где в огромном помещении работали две тепловые пушки, которые ни сколько не спасали от холода. Там же уже расположились на ночлег добровольцы с якутской и пермской Рыси. Мы разыскали сломанные столы, поели холодный сухпай, потом расстелили на бетонном полу складные коврики и, закутавшись в спальные мешки, заснули, если можно назвать это сном.
На утро половина добровольцев, проснувшись в пять часов утра (отъезд, как нас предупредили заранее, должен быть в шесть часов), извергала из себя "вьетнамский" кашель из-за ночёвки на холодном полу. Мы, по-быстрому перекусив тем же холодным сухпаем, побрели к воротам КПП, где нас и других добровольцев уже ждали несколько КамАЗов. Мы погрузились в них и поехали, не зная куда. Когда КамАЗы остановились, то оказалось, что приехали мы ко вчерашнему палаточному лагерю. Находящийся в кабине КамАЗа офицер скомандовал:
- Выгружайтесь, проходите в свою палатку, складывайте там вещи, потом завтракайте и получайте оружие, бронежилеты и каски. После получения оружия общее построение и марш на полигон.
Мы дружной толпой направились в палатки, а потом в столовую. В столовой стоял огромный телевизор, по которому крутили новогоднее поздравление ростовских детей. Вот в принципе и всё, что в ней было хорошего: еда конечно не сравниться с той, которую мы ели накануне в придорожном кафе.
После столовой той же дружной толпой мы пошли получать вооружение: выдали нам старый автомат, рожки для автомата, обшарпанный бронежилет и такого же типа каску. Облачившись во всё это мы не бодрым шагом зашагали на плац на построение.
Перед строем выхаживал туда-сюда, как гордый гусак, пожилой грузный подполковник, командир палаточного городка по прозвищу Отец. Рядом с ним стоял солдат-контрактник с пультом и двумя музыкальными колонками. Отец, дождавшись, когда все построятся, начал толкать речью В ней как обычно много было пафоса и обычных вставок типа "Солдат должен стойко терпеть все тяготы армейской службы". Наконец он скомандовал:
Равняйсь! Смирно! Н-а-алевооо, на полигон шагом марш.
Из динамиков раздалась "Прощание славянки" и мы этот вечный солдатский гимн не быстрым шагом направились в сторону ворот. Выйдя за ворота мы пошли по дороге с вечной южной грязью к полигону. Нам предстоял трудный путь: до полигона было 3 километра, а на нас был полная амуниция в виде бронежилета, каски, подсумка с рожками и автомата. Ко-кто нёс еще либо гранатомёт либо пулемёт. Благой со Скорпионом тащили маленький миномёт.
Где-то через час мы подошли цыганским табором к полигону. Там нас выстроили вместе с добровольцами из других Рысей по взводам, Святой, как командир, встал впереди нашего взвода. Здесь опять был новый подполковник, командир полигона по прозвищу Бацилла. Опять была пафосная речь, разбавленная отборным матом.
Наконец нас распределили по учебным группам: кто-то попал в группу по тактике выживания в бою и ведения пешего боя, кто-то пошёл на стрельбы, кто-то к миномётам, часть бойцов пошла к пункту управления БПЛА.
Я попал в группу по ведению пешего боя. Нас тренировали два прапорщика, один русский, другой кавказец. Гоняли нас около трёх часов. Мы вдоволь наползались по грязи, прапорщики выдрачивали в нас правильную постановку туловища во время боя, связанную с защитой его частей от дронов. Так же нас учили к бою "двойками", когда один из бойцов бежит с другим прикрывая друг друга.
Наконец, когда время было около 12, нас отпустили на обед, который был всё в тот же столовой. Обратный путь до городка был конечно труднее, мы были полностью вымотаны. Актёр по пути потерял подсумок и вернулся его искать. Мы добрели до своей палатки где-то через полтора часа, скинули на верхние шконку всё вооружение и повалились без сил на первый ярус нар. Повалявшись около полчаса, мы нехотя поднялись и побрели в сторону столовой. Поев не вкусную, но сытную еду мы вернулись в палатки, взвалили на себя амуницию и пошли вновь на полигон.
В послеобеденное время я попал в группу по стрельбе из автоматов. Мы стреляли из разных положений: стоя, сидя, лёжа, из ограждений. К концу второго часа беспрерывной стрельбы я уже ничего не слышал, был в состоянии полу контузии.
Обратный путь на полигон занял уже почти два часа: впереди нас ждал ужин, чистка и сдача оружия, недолгий отдых, а потом ночная поездка в другое расположение.
Эту ночь мы опять ночевали в здании стылой столовой, только поездка туда была уже не такой комфортной: кроме нашего взвода самарской Рыси к нам набился ещё и другой взвод с брянской Рыси. Мы чувствовали в кузове как килька в консервах, при том в кузове КамАЗа не было сидений. По пути у меня родились такие строчки стихотворные:
Старенький разбитый КамАЗ,
На борту полсотни ребят.
Водила, не дави на газ,
Потише езжай, солдат.
Шеф, никуда не спеши,
Парней не тряси, не ломай.
Прошу тебя от души,
Дорогу ровней выбирай.
Зимняя южная ночь,
Дорога течёт как ртуть.
Кто сможет помочь
Найти правильный путь.
Сами мы выбрали цель,
Поможет достичь Бог.
Беречь новогоднюю ель
Вдали от мирных дорог.
Дорога идёт и идёт
И тряска уже не страшна,
Когда за тобою твой род,
Когда за тобою страна.
Доехав до части, я отправил данный опус своим однокурсникам. Сон на бетонном полу был уже более крепким, но теплее от этого не стало ни сколько.
Следующий день был повторением следующего с тем же 12 километровым маршем, исключение было лишь то, что мы во главе со Святым взбунтовались и потребовали поселить нас в нормальной столовой. Эту ночь мы ночевали в тёплой казарме, где даже сходили в душ и сумели побриться.
Так продолжалось ещё два дня, усталость накапливалась, всё шло по кругу. На территории палаточного городка не было связи с моей родной мегафоновской симки и я купил в передвижном фургоне местную ростовскую симку и в недолгие перерывы звонил Данилу, брату и сестре. Так же из нового: во второй день мы столкнулись с торгашами солдатами-срочниками, которые ходили по палаткам и продавали втридорога минеральную воду и "Энергетик", на который мы все конкретно подсели, в том числе и Святой.
К концу четвёртых суток я не смог ходить из-за многочисленных мозолей на ногах. Утром я пошёл в медпункт, солдат-медбрат дал мне освобождение от полигона. Но это не значило, что я провалялся весь день в палатке: по пути из медпункта я столкнулся с Отцом, который отправил меня и еще нескольких больных на хозработы: мы пошли к офицеру-тыловику разбирать завалы разрушенного ракетой склада.
Утро 30 декабря ни чем не отличалось от предыдущих четырёх, за исключением того, что мы не поехали уже на полигон, а ждали уже отправки в зону СВО. Накануне мы в последний раз помылись в казарме, хорошо выспались. Святой вечером организовал в одной из палаток походную церковь, где желающие могли причаститься, исповедаться, а не крещённые - покреститься.
Наконец ближе к 9 часам утра нас построили, сказали напутственную речь, дали очередную порцию "Славянки", после чего мы поехали в часть, где нам выдавали обмундирование. Помаявшись там вновь около часа мы наконец подошли к финишной прямой: к воротам части подъехали КамАЗы и "Уралы", мы загрузили свои вещи и отправились в неизвестность...