ГРИГОРИЙ И " ДЕЛО ВРАЧА"
Она тихо всхлипывала по телефону с заложенным от слез носом:
-Григорий Алексеевич, беда у нас, Гришенька, беда... я не знаю, что мне и делать... здравствуйте, дорогой мой... беда...
-Александра Францевна, добрый день! Не надо плакать, что случилось? - с беспокойством, но уверенно спросил Григорий, дожевывая последнюю хинкалину от сытного своего обеда. Текущий прием был закончен, все операции завершены успешно и доктор с наслаждением предавался чревоугодию - на сегодня он это заслужил. Горячий чай с лимоном дымился рядом в любимой кружке.
- Они сказали операция нужна, срочно нужна, а я не хочу... не могу..., - ее растерянный, глухой голос дрожал, - как же так... почему сейчас?
-Александра Францевна, возьмите себя в руки, что случилось? - Хинкали внутри замерли и тихий, мирный праздник живота не состоялся.
Из ее неровного, сбивчивого повествования, Григорий вкратце уяснил следующее. Лет двадцать назад его знакомая была оперирована в одной из столичных больниц по поводу парапроктита и сейчас снова заболело там, чем думает немалая часть жителей этой планеты: где ягодицы. Ближайший проктолог из большой частной медицинской сети оказался в шаговой доступности, куда она благополучно и отправилась. Осмотревший ее молодой врач нахмурился, покачал головой и заявил, что дела ее плохи и он кладет ее срочно в стационар, операция будет стоить (при этом он привычно полетал мышкой по прейскуранту на компьютере) 210 тысяч и нужно спешить. А теперь, дорогой читатель, я вынужден сделать небольшое лирическое отступление.
Волею судьбы Григорий познакомился с Александрой Францевной Ястржембской более пяти лет назад, про себя именовал ее не иначе, как "Императрица", да, собственно, такой она и была. Высокая, с прямой спиной, гордым профилем лица, внимательными и полными жизни глазами, несмотря на почтенный возраст (на момент этого рассказа она приближалась к 70-ти годам), она напоминала ледокол, легко разбрасывающий льдины направо и налево безо всяких видимых усилий. Когда она где-то появлялась, то практически сразу заполняла собой все пространство какой-то невероятной энергией и моментально становилась центром вселенной, где бы не была. А под этой внешней броней скрывалась целая буря страстей и жизненных коллизий.
По происхождению то ли полька, то ли немка, она продолжила музыкальную династию - бабушка играла на скрипке в Венском оркестре, дядя был знаменитым виолончелистом, а сама Александра Францевна стала известной пианисткой, профессором одного из ведущих Европейских музыкальных ВУЗов и давала раньше концерты по всему миру. Интеллигентная, образованная, она обладала одновременно и ранимостью, и несгибаемой волей. По доносу одной из коллег ей закрыли выезды за рубеж, но она не мстила, и много лет, улыбаясь, смотрела прямо в лицо обидчице при встрече, считая ниже своего достоинства реагировать на чернь... Потом муж ушел к другой, оставив ее наедине с дочерью, но и это перенесла наша героиня с гордо поднятой головой, рассталась без истерик и судов. Положение ее на работе было высочайшим, она могла озолотиться на раз-два, прояви гибкость, смекалку, коммерческую жилку. Студенты толпами ходили за ее талантом, мечтая попасть к ней на курс. Но она родилась "Царицей", выше мелких мещанских страстей, и ничегошеньки поделать с собой не могла. Григорий бывал у нее в доме, знаменитом доме, где живут сплошь артисты и музыканты, видел огромное зеркало в прихожей, помнившее лики знаменитых композиторов XX века, рояль, за которым сиживал сам Шостакович... все остальное истошно кричало - нужда, нужда! Старые шаляпинский обои, линолеум, прибитый мебельными гвоздями, старинная люстра с бежевым тканевым абажуром и древняя мебель невольно производили впечатление XIX века. И везде черно-белые фотографии, картины, подарки. И лишь один бонус получала Александра Францевна за это - не заискивать перед начальством, не склоняться перед ним в унизительной позе подобострастия, а смотреть свысока с насмешливой улыбкой на этих пауков в банке. "Кровь"- сказал бы профессор Преображенский из "Собачьего сердца". Очень дорого стоит такой бонус... иногда всей поломанной жизни.
Поэтому Григорий давно уже взял на себя труд следить за ее болячками по мере сил и возможностей, не смешивая их с работой. Как за родственницей... иногда даже таскал им с дочкой что-то вкусненькое - денег даже мысли предлагать не было - приняли бы за оскорбление... Пациенткой она была отвратительной, обращалась всегда запоздало, когда "пули уже свистели над головой". Полгода обещала прооперировать у Григория варикоз, и все эти 6 месяцев прикрывалась студентами, пока не грянула хорошая, добрая экзема на ноге..., а после операции (когда исчезла краснота) - ее и дух простыл. Не любила лечиться, в общем...
Теперь, услышав про такую сумму, она сглотнула как рыба воздух, часто заморгала и тихо произнесла:
- У меня нет таких денег..., извините...
Не было у нее ни двести тысяч, ни ста пятьдесяти, ни ста, даже пятидесяти тысяч не был. Лицо ее покраснело от волнения, подбородок затрясся:
- Что же мне теперь делать?
- Будем вызывать скорую! Скорую и еще раз скорую! - молодой врач излучал оптимизм и хорошее настроение, так подходящее к этому случаю. Затем включил телефон, чуть-чуть покопался в нем и назвал номер ближайшей больницы с профильным отделением. Когда Александра Францевна услышала о каком стационаре идет речь, тихо выдавила из себя:
-Нет, спасибо, я там лежала, лучше уж умру дома, дома и стены помогают... спасибо..., - и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Даже заключение осмотра забыла в кабинете. Как легко сломать сильного человека иногда...
Выслушав эту трепетную историю, Григорий чертыхнулся про себя, а вслух быстро стал кидать вопросы:
-Без паники, Александра Францевна! Когда началось? Температура есть, дергает? Ходить можете? Собирайтесь, ко мне Вам ехать 40 минут, буду Вас ждать. До встречи.
Думаете Григорий сидел и гордился собой? Что он велик и будет сейчас кого-то спасать? Может 30 лет назад он так и думал, а сейчас вновь заваривал чай и крыл матом всех больных, вместе взятых, себя, за то, что пошел в мединститут и отца, на примере которого и стал хирургом. И осень за окном и свою жену пианистку, что познакомила его с этой богиней. Потому, что два месяца, как бывшие одноклассники собирались встретиться, и наконец собрались... Чертов парапроктит!
Она вошла в длинном вязаном платье кремового цвета с глазами, красными от слез. Даже в таком разобранном состоянии была полна достоинства. " Порода, - с удовольствием подумал Григорий, - породу не скроешь. Походка, наклон головы, движения рук - все грациозно..."
-Тэ-экс,- Григорий надел перчатку и быстро осмотрел пациентку. Внутреннего свищевого отверстия не было, абсцесс был небольшой, очевидно недавно развился. - Сейчас полечим, Александра Францевна. Лидокаин ведь переносите? Люда, два москита, бильрот, скальпель, выпускники, перикись!
Уверенными движениями Григорий Алексеевич вскрыл гнойник, провел ревизию раны в поисках затеков, промыл полость и закрыл место разреза метровками, предварительно оставив латексные выпускники в ране для оттока... Это был смешной, копеечный парапроктит! На все ушло минут 7, не больше. Натянув специальные сетчатые трусы, Григорий закончил:
- Вставайте, Александра Францевна, на этом все...
Воцарилась минута молчания. "Как все? - Григорий залез в ее мысли. - Я думала, операция только начинается...".
Она оделась и Гриша увидел ее изумленный, непонимающий взгляд, перебегавший с кресла на его лицо и обратно:
- А как же... что, совсем все? Можно идти?!...
- Да, завтра на перевязку к 11.00, - Григорий протянул ей лист с назначениями - это надо купить в аптеке.
-Григорий Алексеевич, мне не верится... Это совсем все?! Сколько я Вам должна?
Мысленно он опять восхитился ее достоинством - она не привыкла жить на халяву, при этом ему было ведомо ее финансовое положение. Странно, но самые достойные, часто с трудом сводящие концы с концами люди, всегда задают этот вопрос, а далеко не бедствующие наглецы считают, что доктору выпало редкое счастье - дотронуться до их знаменитой ж...пы, совершенно бесплатно дотронуться... Нет справедливости в этом мире... Ну а вслух грубовато пошутил:
- Не отвлекайте господа по мелочам! Но, когда выздоровеете, обязаны приехать к нам на дачу. Хочется послушать про Вашу невероятную жизнь и приключения ( она была фантастически интересная рассказчица). До завтра!
Григорий стоял у окна и задумчиво рассматривал прохожих. Ветер гнал осеннюю листву как дворник, расчищающий место предстоящей зиме. Люди спешили туда-сюда, уткнувшись в свои смартфоны, никто не замечал красоты осени, не шуршал листвой под ногами, как это было в его молодости. Все неслись из точки А в точку Б или С. Мысли его были тоскливые. " А как же скорая, а как же 200 тыщ? Что же ты, мелкий прыщ в брюках дудочкой, не мог вскрыть прыщ? Заслуженную артистку чуть до инфаркта не довел... Только и умеете, что прейскурантом щелкать: поверхностная аппликационная анестезия, местная анестезия I степени сложности, II степени сложности, без наложения швов, с наложением швов. Где эти мужественные хирурги со стальными нервами, сильными руками, за секунду принимающие решение? И когда все это началось? Не тогда ли, когда упавшему на рельсы не руку подают, а снимают на телефон в поисках лайков? Когда все забыли клятву Гиппократа и стали поклоняться "Золотому тельцу"? Хотя, что это я... времена изменились, может парень и неплохой, но на нем тоже с десяток менеджеров висит... и средний чек требуют... Просто это уже не твое время...". Вспомнился академик Чазов, успешно проведший реанимацию журналисту во время вручения ему Нобелевской премии и тем самым спасший человеку жизнь. Да... время... нынешнее племя... Потом Григорий стряхнул с себя проблемы отцов и детей и с усмешкой подумал: " А ведь для меня это было пара пустяков сделать - всего лишь 7 минут...". И 30 лет - добавил внутренний голос.
Следующим утром ее дочка принесла вкуснейший тирамису в огромном алюминиевом подносе - всю ночь они готовили с мамой это блюдо. Десерт был такого размера, что мы умудрились накормить им всю нашу клинику. Свежий, домашний, безупречно вкусный - он источал запах любви... и слез
(Май 2026)