Завтра моя мама соизволит принести извинения за то, что намяла тебе бока. С тебя в качестве закрепления мира оплаченная путевка на курорт
Запах мази от ушибов с экстрактом бодяги густо висел в воздухе, перебивая даже привычный аромат жареного лука, доносившийся с кухни. Антон сидел на краю дивана, осторожно прикладывая пакет с замороженной брокколи к левому подреберью. Дышать было больно. Смеяться тем более, хотя ситуация балансировала на тонкой грани между фарсом и полным безумием.
Марина стояла в дверях комнаты, скрестив на груди руки. На ее лице не было ни тени сочувствия. Напротив, в ее позе читалась усталая снисходительность воспитательницы детского сада, отчитывающей не в меру расшалившегося малыша.
Итак, мы договорились, произнесла она тоном, не терпящим возражений. Завтра моя мама соизволит принести извинения за то, что намяла тебе бока. С тебя в качестве закрепления мира оплаченная путевка на курорт.
Антон медленно опустил пакет с брокколи. Зеленые замороженные соцветия тихо шуршали внутри пластика.
Путевка? переспросил он, чувствуя, как от возмущения пульсирует синяк под ключицей. Курорт? Марин, ты себя слышишь? Твоя мать вчера избила меня шваброй. Шваброй! У меня подозрение на трещину в ребре. А я должен купить ей путевку на море?!
Не драматизируй, отмахнулась Марина. Во-первых, не шваброй, а всего лишь черенком. Во-вторых, ты сам ее спровоцировал. И в-третьих, у мамы из-за этого инцидента подскочило давление. Ей нужно восстановить нервы. Морской воздух, спа-процедуры, отель всё включено. Турция вполне подойдет, но лучше Эмираты.
Антон закрыл глаза. Ему казалось, что он спит и видит сюрреалистический кошмар.
Всё началось вчера вечером, во время традиционного воскресного ужина. Зинаида Петровна, женщина монументальная, с прической, напоминающей сахарную вату из титана, приехала с дачи. Она привезла с собой три ведра кабачков, мешок земли для рассады и отвратительное настроение. Конфликт вспыхнул из-за сущего пустяка: Антон имел неосторожность предложить выкинуть банку с забродившим вареньем пятилетней давности, которую Зинаида Петровна бережно хранила на балконе.
Сначала в ход пошли словесные оскорбления. Антон узнал, что он безрукий инфантил, пожиратель ее крови и человек, не уважающий чужой труд. Когда Антон попытался спокойно возразить, что ботулизм не щадит никого, независимо от уважения к труду, Зинаида Петровна перешла к активным действиям. Она схватила стоявшую в коридоре швабру, открутила насадку с тряпкой и с ловкостью шаолиньского монаха нанесла Антону серию разящих ударов.
Марина в это время спокойно пила чай на кухне, лишь изредка бросая через плечо: Мам, ну аккуратнее, ты же вспотеешь.
И вот теперь, спустя сутки, ему предъявляют счет.
Марина, Антон постарался, чтобы его голос звучал максимально ровно, хотя внутри всё кипело. Давай проясним. Меня избили. В моем же собственном доме. За то, что я хотел выкинуть тухлое варенье. А теперь я должен оплатить агрессору отдых в Эмиратах, чтобы она не сильно расстраивалась из-за того, что била меня недостаточно сильно?
Антон, ты эгоист! Марина всплеснула руками, ее глаза гневно сверкнули. Маме шестьдесят два года! Она вкладывала в это варенье душу! А ты обесценил ее чувства. Да, она сорвалась, она человек старой закалки, у нее горячая кровь. Но она готова пойти на уступки. Завтра она придет и скажет, что была неправа. Ты представляешь, чего ей это стоит? Зинаида Петровна извиняется! Это историческое событие. И ты должен проявить великодушие. Путевка это символ того, что ты принимаешь ее извинения и готов двигаться дальше.
Антон смотрел на девушку, с которой планировал связать свою жизнь, и вдруг словно прозрел. Как будто треснули не только его ребра, но и розовые очки, которые он носил последние три года. Он вспомнил все те разы, когда Марина вставала на сторону матери. Вспомнил, как он оплачивал ремонт на даче, куда ему даже не разрешали приезжать. Вспомнил, как Зинаида Петровна критиковала его зарплату, его внешность, его кота (которого в итоге пришлось отдать родителям Антона, потому что у Зинаиды Петровны была аллергия на неудачников, как она выражалась).
Токсичная паутина, в которой он завяз, вдруг стала осязаемой.
Эмираты, говоришь? тихо произнес он.
Ну, или Египет. Пять звезд, первая линия, деловито уточнила Марина, почувствовав слабину. Я скину тебе ссылки на отели. Завтра в шесть вечера она приедет. Купишь сертификат, распечатаешь, положишь в красивый конверт. И, пожалуйста, оденься прилично.
Она развернулась и ушла на кухню, оставив Антона наедине с холодной брокколи и горящими синяками.
Антон отложил пакет. Он подошел к зеркалу в прихожей, задрал футболку и внимательно изучил багрово-желтые полосы на боку. Затем посмотрел себе в глаза. В них читалась многолетняя усталость и привычка терпеть.
С тебя в качестве закрепления мира оплаченная путевка на курорт.
Эта фраза эхом отдавалась в голове. Внезапно губы Антона дрогнули. Он усмехнулся. Сначала тихо, потом громче, пока не закашлялся от боли в ребрах. План, созревший в его голове, был столь же безумен, сколь и прекрасен. Если театр абсурда открыл свои двери, почему бы не сыграть в нем главную роль?
Он сел за ноутбук. Открыл поисковик. Нет, никаких Эмиратов. Никакого Египта и Турции. Зинаиде Петровне требуется восстановление нервов? Возвращение к корням? Тотальная перезагрузка организма? Он найдет ей идеальное место.
Антон потратил на поиски около двух часов. Он продирался сквозь отзывы, форумы любителей нетрадиционной медицины и сайты глухих региональных санаториев. И, наконец, нашел жемчужину.
Санаторий-профилакторий Таежный дух. Находился он где-то в глубокой глуши Сибири, в трехстах километрах от ближайшего крупного города. Добраться туда можно было только на перекладных: сначала самолет, потом поезд, потом автобус, а последние сорок километров на УАЗике по грунтовой дороге, которую размывает после каждого дождя.
Но главное было не это. Главным была программа Лечебное голодание и трудотерапия. Санаторий славился своими спартанскими условиями. Подъем в пять тридцать утра. Обязательная рубка дров и прополка брюквы (чтобы заземлиться). Полное отсутствие интернета и мобильной связи. Удобства на улице. Питание отвар овса, квашеная капуста и ключевая вода. И гвоздь программы: ежедневные лечебные ванны из местной грязи, которая, судя по отзывам, пахла сероводородом так, что глаза слезились даже у белок в лесу.
Стоила путевка на две недели сущие копейки. Антон с радостным предвкушением оплатил тур, забронировал самые неудобные билеты (с тремя пересадками и ночевкой на вокзале в каком-то поселке городского типа) и заказал подарочный сертификат.
Распечатав документ, он аккуратно сложил его, вложил в плотный золотистый конверт и перевязал красной ленточкой. Символ мира, подумал Антон и удовлетворенно улыбнулся.
На следующий день ровно в восемнадцать ноль-ноль раздался требовательный звонок в дверь.
Антон открыл. На пороге стояла Зинаида Петровна. На ней был парадный костюм цвета фуксии, на шее болтались массивные бусы из янтаря. Выражение ее лица напоминало каменного истукана с острова Пасхи, которого заставили жевать лимон. За ней маячила Марина с торжественным видом посла ООН.
Проходи, мама, елейным голосом сказала Марина.
Они прошли в гостиную. Антон сел на кресло, стараясь не морщиться. Зинаида Петровна заняла центр дивана, расправила складки на юбке и тяжело вздохнула, показывая всем своим видом, какую невыносимую жертву она сейчас приносит.
Антон, начала она, глядя куда-то поверх его головы. Я женщина вспыльчивая. Справедливая, но вспыльчивая. Ты, конечно, довел меня до белого каления своим неуважением к моему жизненному опыту. Твои слова ранили меня в самое сердце. Но она сделала драматическую паузу. Но я понимаю, что рукоприкладство это крайняя мера. Я погорячилась. Извини, что пришлось тебя проучить. Впредь, надеюсь, ты будешь умнее.
Она сложила руки на коленях и выпятила подбородок. Извинение прозвучало как смертный приговор.
Мама так переживала, подала голос Марина, многозначительно глядя на Антона. У нее всю ночь кололо сердце. Антон, я думаю, тебе тоже есть что сказать.
Антон медленно кивнул. Он встал, подошел к комоду и взял золотистый конверт.
Зинаида Петровна, произнес он с максимальной искренностью, на которую был способен. Я глубоко тронут вашими словами. Я осознал, что наше недопонимание зашло слишком далеко. Вы правы, вам нужно отдохнуть. Забыть о городских стрессах, о неблагодарных зятьях, о суете. Я решил, что простой курорт в Турции не сможет передать всю глубину моего раскаяния и заботы о вашем здоровье.
Глаза Зинаиды Петровны алчно блеснули. Она подалась вперед, едва не вырвав конверт из рук Антона.
Ох, Антоша Ну что ты, право слово, заворковала она, вмиг сменив гнев на милость. Не стоило так тратиться. Хотя, конечно, здоровье дороже всего. Эмираты?
Она дрожащими от предвкушения пальцами развязала красную ленточку и вытащила плотный лист бумаги. Марина заглянула ей через плечо.
Несколько секунд в комнате стояла звенящая тишина. Было слышно, как на кухне капает вода из неплотно закрытого крана.
Профилакторий Таежный дух? по слогам, словно не веря своим глазам, прочитала Зинаида Петровна. Поселок Нижние Пеньки Красноярский край?
Именно! радостно подтвердил Антон. Две недели полного единения с природой. Никакого вай-фая, никаких стрессов. Я выбрал программу Стальной характер. Там вас ждут лечебные грязи из болота номер четыре, отвары из хвои и ежедневная трудотерапия на свежем воздухе. Вы же так любите копаться в земле! Там у них гектары непаханого поля.
Лицо Зинаиды Петровны начало стремительно менять цвет, переходя от бледного к насыщенно-пурпурному, под цвет ее костюма.
Билеты в плацкарт у боковушки возле туалета, с энтузиазмом продолжал добивать Антон. Чтобы вам не дуло из окна! И ночевка на станции Тайга. Зато какой колорит!
Ты ты издеваешься?! прошипела теща, скомкав сертификат. Бусы на ее груди угрожающе затряслись. Грязь?! Отвар овса?! В Сибири?! Да я тебя
Она машинально оглянулась в поисках швабры, но Антон, наученный горьким опытом, предусмотрительно спрятал весь инвентарь на балкон и запер дверь на ключ.
Антон, что за глупые шутки?! взвизгнула Марина. Это не смешно! Ты обещал нормальный курорт! Как ты смеешь так унижать мою мать после того, как она извинилась?!
Извинилась? Антон перестал улыбаться. Его голос стал холодным и твердым. Она сказала: Извини, что пришлось тебя проучить. Это не извинение, Марина. Это констатация того факта, что она считает себя вправе меня бить.
Ты сам виноват! снова затянула старую песню Марина.
Нет, отрезал Антон. Виноват я только в одном. В том, что позволил вам обеим вытирать об себя ноги. Но курс лечения в профилактории прошел я сам, экстерном. И прямо сейчас.
Антон подошел к шкафу в прихожей, достал заранее собранную спортивную сумку ту самую, с которой ходил в тренажерный зал, пока Зинаида Петровна не заявила, что от железок дуреют.
Ты куда это собрался? растерянно спросила Марина, видя, как он надевает кроссовки.
На выход. Ключи от квартиры оставите на тумбочке, когда будете уходить. Квартира, если вы забыли, моя, куплена до нашего знакомства. У вас есть время до завтрашнего вечера, чтобы собрать свои вещи, Марина.
Ты нас выгоняешь?! Из-за какой-то ссоры?! Из-за банки варенья?! закричала Марина, побледнев. Зинаида Петровна тяжело осела на диван, хватаясь за сердце, но Антон видел, что на этот раз это не театральный жест, а настоящий шок.
Не из-за варенья, Марин. Из-за черенка от швабры. И из-за того, что ты считаешь нормальным требовать за это путевку, Антон закинул сумку на плечо. Боль в боку снова дала о себе знать, но сейчас она казалась очищающей.
Он взялся за ручку входной двери, но напоследок обернулся.
Зинаида Петровна, путевка невозвратная. Поезд через три дня. Не упустите шанс заземлиться. Говорят, сибирские комары отлично разгоняют кровь.
Дверь за Антоном закрылась с мягким щелчком.
Выйдя на улицу, он вдохнул полной грудью теплый вечерний воздух. Ребра протестующе заныли, но Антон только рассмеялся. Впервые за долгое время он чувствовал себя абсолютно, невероятно свободным. Он достал телефон и набрал номер друга.
Алло, Серега? Слушай, можно я у тебя пару дней перекантуюсь? Да, всё расскажу. И знаешь что? Давай закажем пиццу. Самую вредную. И ни грамма кабачков.
Антон шел по улице, залитой золотым светом заходящего солнца, и понимал: его собственный курорт уже начался. И это был лучший отдых в его жизни.
КРАСОТА В МЕЛОЧАХ