- Не нравится ? Пошли вон отсюда!
— Снимите сапоги! Капитолина Семеновна, ну сколько можно просить? Я только что вымыла коридор! Кирюша только что ползал здесь! Посмотрите на его машинку, по ней таракан ползет! Опять таракан! Мы же три дня назад морили! Я боюсь выпускать его в коридор! Вся квартира превратилась в рассадник заразы, потому что вам лень разуться! Пожалуйста, хоть немного уважайте мой труд! Неужели вам так сложно чистоту соблюдать?
***
Алина, сжимая половую тряпку в руках, чуть не плакала.
— Подумаешь, барыня какая! Чистоплюйка выискалась! — старуха даже не повернула головы, продолжая шлепать грязными, мокрыми подошвами прямо по влажному линолеуму кухни. — Мой дом, в чем хочу, в том и хожу! Не растает твой пол!
— Да из-под ваших ног глина комьями летит! — Алина указала дрожащим пальцем на жирные следы уличной грязи.
— И что теперь, не дышать мне? — Капитолина Семеновна грохнула на стол тяжелую сумку с продуктами. — Тараканы всегда жили у людей. Это к богатству! А ты изнеженная больно. Сама грязь разводишь, а на меня валишь!
В прихожую, привлеченный шумом, выбежал заспанный Антон. Он испуганно переводил взгляд с покрасневшего лица жены на воинственную позу своей бабушки.
— Девчонки, ну вы чего опять? — миролюбиво протянул он. — Бабуль, ну правда, трудно обувь в коридоре снять? Мы же договаривались.
— Ни о чем я с вами не договаривалась! — отрезала старуха, бесцеремонно вытаскивая из грязного сапога ногу в дырявом носке. — Ишь, сговорились против старого человека! Запилили, загрызли! Все я вам не так делаю!
— Антон, сделай хоть что-нибудь! — Алина развернулась к мужу, ее глаза блестели от злых слез. — Твой сын живет взаперти в нашей комнате, как в камере одиночке!
Алина вспомнила их разговор перед свадьбой. Они сидели в парке, планируя совместную жизнь. Антон тогда честно пытался ее предупредить.
— Алин, ты уверена, что хочешь жить у нас? — Антон с тревогой заглядывал ей в глаза. — Баба Капа... она специфическая. Убираться вообще не любит, за собой не следит. Ей нормально в грязи жить. Ты уверена, что сможешь с ней ужиться?
— Да ладно тебе, Тош! — Алина легкомысленно рассмеялась, прижимаяся к его плечу. — Я что, убраться не смогу? Приберусь, мне не трудно. Зато сэкономим на аренде, поднакопим денег на свой первоначальный взнос. Мы же молодая семья, справимся!
Как же сильно она тогда ошибалась. Чистота для Капитолины Семеновны была личным врагом. Первое время Алина молча терпела. Она отмывала вековую пыль, чистила кастрюли, драила кафель в ванной. Но чистоты хватало ровно на полчаса. Стоило Алине закончить уборку, как возвращалась баба Капа и все превращалось в хаос.
Алина часто жаловалась своей маме, Вере Николаевне, закрывшись в ванной.
— Мам, я больше не могу, — Алина всхлипнула в трубку. — У меня руки опускаются.
— Алиночка, милая, ну что опять? — затревожилась Вера Николаевна. — Капитолина Семеновна снова за свое?
— Мама, это какой-то абсурд! Я убираюсь только тогда, когда ее нет дома. Так хоть спокойнее. Но если я пытаюсь мыть полы при ней, начинается цирк. Она специально начинает ходить туда-сюда по мокрому линолеуму, оставляя черные следы!
— Может, она не со зла? Старый человек все-таки...
— Мам, если бы! Вчера я подметала в прихожей. Собрала кучку мусора. Она подошла и нарочно наступила прямо на эту кучу, разнесла все подошвами по углам! А если я отвлекусь на секунду, она забирает веник, заметает весь мусор под стенку, под плинтус, и убирает веник в шкаф. С таким гордым видом, мол, она за меня всю работу сделала!
— О господи...
— А ванная, мам? Я отдраила ее вчера до блеска. Через двадцать минут баба Капа пошла мыть свои грязные уличные ботинки прямо в ванну! Без всякого тазика! Вся ванна черная, в песке и волосах. Раковина на кухне вечно забита жирными объедками. Из-за этой грязи у нас тараканы поползли!
— Тараканы? — ахнула Вера Николаевна. — Это же опасно для малыша!
— Да мы морили их уже раза четыре! Все бесполезно. Пока в доме есть постоянный источник грязи и пищевых отходов, эти тв..ари никуда не уйдут. Чисто ведь не там, где убирают, а там, где не мусорят! А баба Капа мусорит круглосуточно.
Особенно тяжело стало, когда Кирюша подрос. Он начал ползать, а затем и делать первые робкие шаги. Спальня Алины и Антона превратилась в крепость. Дверь туда всегда была плотно закрыта.
Кирюша стоял у закрытой двери спальни, стуча маленькими ладошками по полотну и жалобно хныча. Ему хотелось бегать по длинному коридору, но путь был заказан.
— Антон, посмотри на своего сына, — Алина сидела на кровати, безжизненно опустив руки. — Ему полтора года. Он должен познавать мир, бегать, играть. А он заперт в шестнадцати квадратных метрах!
— Алин, ну я же просил ее... — Антон вздохнул, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. — Я говорил с ней вчера.
— И что она ответила? — Алина резко повернулась к мужу. — Опять сделала вид, что не слышит? Или обвинила меня в том, что я плохая хозяйка?
— Ну... она сказала, что ты слишком придираешься. Говорит, у нее суставы болят обувь снимать каждый раз, когда она на кухню за солью заходит.
— За солью? В уличных сапогах? — Алина вскочила на ноги. — Антон, очнись! На полу в коридоре вековая грязь, песок с улицы и дохлые тараканы, которых я не успеваю выметать! Наш ребенок тянет в рот все подряд. Если я выпущу его туда, он подцепит какую-нибудь заразу! Почему он должен страдать из-за упрямства твоей бабушки?
— А что ты предлагаешь? — Антон закрыл ноутбук и устало посмотрел на жену. — Выгнать ее из собственной квартиры? Она здесь хозяйка, Алин. Мы живем у нее.
— Тогда давай съезжать! Снимем квартиру! Хоть маленькую однокомнатную хрущевку, но чистую, где наш сын сможет нормально ползать по полу!
— Ты же знаешь наше финансовое положение, — тихо ответил Антон. — Моей зарплаты едва хватает на еду, памперсы и кредит. Если мы снимем жилье, нам просто нечего будет есть. Нужно потерпеть, пока я не получу повышение.
— Терпеть? Сколько? Еще год? Два? Кирюша вырастет в этой душной комнате? Я так больше не могу, Антон. Моя жизнь превратилась в бесконечный день сурка. У меня уже психоз начинается!
На следующий день Алина решила провести генеральную уборку в ванной. Она потратила два часа, отмывая кафель, раковину и саму чугунную ванну до зеркального блеска. От запаха хлорки кружилась голова, но результат радовал глаз.
Она только успела зайти в спальню, чтобы покормить Кирюшу, как входная дверь хлопнула. Вернулась Капитолина Семеновна. Спустя пять минут из ванной раздался шум льющейся воды и характерный шлепающий звук. Алина похолодела. Она передала спящего малыша мужу и быстрыми шагами направилась к ванной.
Дверь была приоткрыта. Старуха стояла возле ванны и, не разуваясь, мыла в ней свои резиновые сапоги, густо облепленные черной грязью с дачного участка. Грязная вода стекала по белоснежным бортам, оставляя жирные черные разводы. Ошметки травы и глины забивали сливное отверстие.
— Капитолина Семеновна... — прошептала Алина, чувствуя, как внутри нее взрывается бомба. — Что вы делаете?
— Обувь мою, не видишь, что ли? — огрызнулась старуха, даже не обернувшись. — Дай дорогу, не мешайся под рукой.
— Я только что мыла ванну! Два часа! С хлоркой! — Алина сорвалась на ультразвук. — Вы не могли взять ведро? Набрать воду из-под крана? Зачем вы суете эту грязь туда, где мы моем ребенка?
— Еще чего! Ведра таскать мне спина не позволяет! — Капитолина Семеновна выпрямилась, держа в руках мокрый, грязный сапог. — И вообще, не ори на меня! Ишь, распетушилась! Забыла, в чьем доме живешь? Не нравится — катись на все четыре стороны! Никто тебя тут не держит!
В коридор выскочил Антон.
— Бабушка, Алина, прекратите! — закричал он, пытаясь встать между ними.
— Нет, Антон, я не прекращу! — Алина оттолкнула мужа. — Твоя бабушка только что уничтожила мою двухчасовую работу за тридцать секунд! Ей плевать на нас, плевать на твоего сына! Она свинья, Антон! Обыкновенная грязная свинья!
— Ах ты дрянь неблагодарная! — замахнулась на нее сапогом старуха. — В моем доме меня свиньей называть? Антон, выгони ее! Или я вас обоих завтра на улицу выставлю!
— Бабушка, успокойся! — взмолился Антон. — Алина, не надо...
— Что "не надо", Антон? — Алина посмотрела на мужа взглядом, полным глубокого презрения. — Ты опять защищаешь ее? Опять просишь меня потерпеть? Посмотри на эту ванну! Посмотри на этот коридор! Мы живем на помойке! И твой сын ползает по этой помойке!
— Алина, но у нас нет денег на съем... — тихо произнес он, опуская глаза.
— Значит, я уезжаю к маме, — холодно произнесла она. — Прямо сейчас. Собираю вещи, забираю Кирюшу и уезжаю. А ты оставайся здесь, живи в грязи, целуйся со своими тараканами и мой сапоги в детской ванночке!
Алина влетела в спальню, достала из-под кровати большой чемодан и начала яростно швырять туда детские вещи, распашонки, памперсы. Кирюша, испуганный криками, громко заплакал в своей кроватке.
— Алина, остановись, пожалуйста, — Антон вошел следом, пытаясь перехватить ее руки. — Куда ты поедешь? К маме в ее двухкомнатную хрущевку? Там же отчим, там тесно!
— Мне плевать, Антон! — Алина вырвала руку. — Там чисто! Там нет тараканов, ползающих по детским игрушкам! Там никто не ходит в грязной обуви по кухне! Я лучше буду спать на полу в тесноте, чем проведу здесь еще хоть один день!
— Мы решим этот вопрос, я обещаю! — умолял он. — Я поговорю с ней еще раз...
— Твои разговоры не работают, Антон! Мы живем вместе два года, и за эти два года ничего не изменилось! Стало только хуже! Она не слышит тебя, потому что знает — ты ничего ей не сделаешь. Ты бесхребетный, Антон. Ты боишься собственную бабушку больше, чем потерять жену и сына.
— Это не так! — вскрикнул он.
— Так! Если бы ты действительно любил нас, ты бы нашел способ снять жилье. Нашел бы подработку, сделал бы хоть что-то! Но тебе удобно. Тебе тепло и сытно. А на наши проблемы тебе наплевать.
— Алина... — Антон опустился на колени перед чемоданом, закрыв лицо руками. — Не уезжай. Пожалуйста. Я сниму квартиру. Завтра же найду вариант.
— Нет, Антон. Ты найдешь вариант сегодня. Или я уезжаю одна.
Антон поднял голову. В его взгляде отразилась тяжелая, мучительная борьба. Он посмотрел на плачущего Кирюшу, затем на решительное лицо жены.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Я сейчас же звоню по объявлениям. Мы переезжаем.
Уже через неделю они заносили коробки в маленькую, дешевую, но очень чистую арендованную квартиру на Садовой улице. Алина первым делом тщательно вымыла полы во всех комнатах.
Кирюша весело лепетал, катая синюю машинку по сверкающему паркету в большой комнате. Ему больше ничего не мешало ползать там, где хочется.
Антон зашел в комнату и обнял жену со спины.
— Ну как тут мои любимые? — улыбнулся он.
— Тош, посмотри, — Алина прижалась к его плечу. — Он наконец-то может свободно играть по всей квартире. И никакого песка. Никаких тараканов.
— Да, ты была права, — Антон вздохнул, целуя ее в макушку. — Нам нужно было сделать это раньше. Пусть нам тяжело финансово, я взял подработку по вечерам, но зато дома наконец-то покой.
— Спасибо тебе, что решился, — тихо сказала она. — Я знаю, как трудно тебе было уйти от бабы Капы.
— Она, конечно, обиделась, кричала, что мы предатели. Но это наша жизнь. Наш сын должен расти в чистоте и уюте.
— Чисто не там, где убирают, а там, где не мусорят, — улыбнулась Алина. — И теперь у нас дома действительно чисто.
***
Спустя три года Антон получил долгожданное повышение, и они смогли оформить собственную ипотеку на просторную квартиру. Капитолина Семеновна так и осталась жить в своих привычных условиях, наотрез отказываясь от любой помощи, а Алина больше никогда не возвращалась к теме совместного проживания с родственниками, навсегда усвоив этот тяжелый урок.
Житейские истории
Канал в Дзене