- Мой посуду содой и хозяйственным мылом!
— Семьсот рублей за жидкость для мытья унитаза? Ты в своем уме, Марина? Она что, из золотой пыли сделана? Я никогда не видел, чтобы она тратила на это столько времени и денег. Она просто... ну, мыла. А ты устроила из этого какой-то культ потребления. Марина, мы всего неделю как съехали от родителей, а ты уже спустила целое состояние на бытовую химию. Я и подумать не мог, что с женщиной жить настолько... дорого!
***
Артем стоял посреди узкого прохода супермаркета, держа в вытянутой руке ярко-синюю бутылку так, словно это была активная бомба. Его породистое лицо исказила гримаса искреннего ужаса.
— Поставь на место, Артем. Люди смотрят, — Марина старалась говорить тихо, но в голосе уже проскакивали колючие нотки. — Это обычная цена за нормальное средство. Нам нужно отмыть квартиру после прежних жильцов. Ты хочешь жить в грязи?
— Я хочу жить по средствам! — почти выкрикнул он, игнорируя оборачивающихся покупателей. — Семьсот тут, пятьсот там... Мы уже набрали полную тележку какой-то ерунды! Зачем нам три вида тряпок? И вот это... что это вообще?
Он брезгливо ткнул пальцем в упаковку губок для посуды.
— Это губки. Чтобы мыть тарелки, из которых ты собираешься завтракать.
— У мамы они всегда просто были.
Марина глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, темная ярость.
— Твой бюджет пострадал на две тысячи рублей, Артем. Твои новые кроссовки стоили в десять раз больше. Почему тогда ты не кричал о культе потребления?
— Кроссовки — это инвестиция в имидж. Это вещь! — он гордо выпрямился, поправив воротник дорогого поло. — А твои банки — это мусор, который смывается в канализацию. Чувствуешь разницу?
— Я чувствую, что мы сейчас либо купим все по списку, либо ты будешь есть из одноразовой посуды, сидя на голом полу. Иди к кассе.
Они шли к ленте в гробовом молчании. Артем с подчеркнутым вздохом выкладывал покупки: порошок, ополаскиватель, туалетную бумагу, мешки для мусора. Каждое соприкосновение товара с пластиком ленты сопровождалось его недовольным цоканьем.
— С вас двенадцать тысяч четыреста восемьдесят рублей, — буднично произнесла кассирша.
Артем замер. Его рука, уже потянувшаяся к терминалу с привязанной картой последнего айфона, дрогнула.
— Сколько? — переспросил он, словно надеялся, что ослышался.
— Двенадцать четыреста восемьдесят, — повторила женщина, не поднимая глаз.
— Мы же ничего не купили! — он обернулся к Марине. — Марин, посмотри! Тут же только... ну, еда на пару дней и эти твои банки! Откуда такая сумма?
— Мы купили сковородку, Артем. И набор полотенец. И постельное белье, потому что спать на матрасе без него — так себе удовольствие.
— Сковородку за четыре тысячи? — он почти сорвался на фальцет. — Можно было взять попроще! В гипермаркетах они по пятьсот рублей лежат.
— Те, что по пятьсот, облазят через неделю. Плати уже, за нами очередь.
Артем приложил телефон. Раздался противный писк — отказ. Он нахмурился, попробовал снова. Результат тот же.
— Марин, у меня, кажется, лимит на интернет-покупки сработал... — пробормотал он, краснея до корней волос. — Или сбой какой-то. Можешь своей картой? Я потом переведу.
Марина молча достала свою карту и приложила к терминалу. Чек пополз из аппарата, длинный и белый, как саван на их семейном бюджете.
Когда они вышли на парковку и начали загружать пакеты в машину, Артем продолжал ворчать:
— Не понимаю, зачем нам столько всего сразу. Жили же нормально. У мамы всегда в холодильнике и сыр, и колбаса, и горячее. И никто не бегал с чеками на двенадцать тысяч.
— У мамы это бралось не из воздуха, — отрезала Марина, захлопывая багажник. — Просто ты этого не видел. Ты давал ей небольшую сумму "на коммуналку", а остальное тратил на свои рестораны и брендовые шмотки. Ты хоть раз задумывался, сколько стоит килограмм говядины?
— Ну... рублей триста? — неуверенно предположил он, садясь за руль.
— Семьсот, Артем. Семьсот в лучшем случае. А еще масло, овощи, фрукты. И все это заканчивается.
— Слушай, не зуди. Мы просто еще не вошли в ритм. Я же говорил тебе, что моих накоплений хватит на первый взнос, если мы сейчас немного подожмем пояса.
Марина посмотрела на него в упор. Этот разговор назревал давно, еще с того момента, как они начали планировать свадьбу.
— Кстати, о накоплениях. Мы уже месяц живем в съемной квартире, платим аренду. Когда мы начнем смотреть варианты для покупки? Мои деньги лежат на счету, я готова. Сколько у тебя сейчас?
Артем внезапно увлекся регулировкой зеркала заднего вида.
— Ну, там надо проверить... — уклончиво ответил он. — Рынок сейчас нестабильный, я часть денег вложил... в активы.
— В какие активы, Артем? В те, что сейчас на тебе надеты? Или в те, что стоят у нас в гараже?
— Зачем ты так? Машина — это тоже вложение. Ты же сама хотела, чтобы на свадьбе мы выглядели достойно. Чтобы перед друзьями не было стыдно.
— Я хотела крышу над головой, которая будет принадлежать нам! — Марина сорвалась на крик. — Мы договаривались! Я вкладываю свои пятьсот тысяч, ты свои — и мы берем двушку в ипотеку. Где твои деньги?
— Марин, ну не начинай... Я все решу. Просто сейчас небольшие временные трудности. Давай доедем до дома, разберем вещи, и я все объясню.
Дома их ждала пустота. Квартира была неплохой — чистой, с современной мебелью от хозяев, но абсолютно безжизненной. Ни ложки, ни вилки, ни клочка туалетной бумаги. Все это сейчас лежало в пакетах в прихожей.
Артем бросил ключи на тумбочку и сразу прошел на кухню.
— Есть хочется. Что у нас на ужин?
Марина зашла следом, не снимая пальто.
— На ужин у нас то, что ты сейчас приготовишь. Или я. Из тех продуктов, на которые ты так жалобно ныл в магазине. Но сначала нужно помыть посуду. Ту самую, новую.
— Опять ты за свое, — он поморщился. — Давай просто закажем пиццу. У меня был тяжелый день, эти разборки на кассе меня вымотали.
— Пицца стоит восемьсот рублей. Это еще одна бутылка средства для унитаза, которое тебе так не понравилось. Мы только что потратили кучу денег, Артем. Может, начнем экономить прямо сейчас?
— Ой, все, — он махнул рукой и ушел в комнату. — Я в душ. Надеюсь, ты купила нормальный гель для душа, а не ту дешевку, которую предлагала?
Марина осталась стоять в прихожей. Она смотрела на пакеты и чувствовала, как внутри что-то надламывается. Это был не тот человек, за которого она выходила замуж. Точнее, человек был тот же, но декорации сменились, и герой перестал вписываться в сюжет.
Через полчаса Артем выскочил из ванной, обмотанный полотенцем.
— Марин! Почему полотенце такое жесткое? И где мой фен?
— Полотенца новые, их надо постирать с кондиционером, который ты запрещал покупать. А фен... Артем, у нас нет фена. Твой остался у мамы, это был ее фен.
— Как нет? — он замер, смешно нахохлившись. — А как мне сушить волосы? Мне завтра на встречу с клиентом, я не могу быть похожим на одуванчик!
— Купим завтра. Или возьми у мамы.
— Завтра... — пробурчал он. — Все у тебя "завтра".
Он прошел к холодильнику, открыл его и замер.
— И это все?
На полках сиротливо стояли десяток яиц, пакет молока, кусок сыра и те самые овощи.
— Где мясо? Где нормальная еда? Марин, я мужчина, мне нужно питаться!
— Мясо в морозилке, его надо приготовить. Картошка в пакете, ее надо почистить. Добро пожаловать в реальный мир, дорогой. Тут еда не материализуется в тарелке по щелчку пальцев Инны Петровны.
Артем сел на стул, обхватив голову руками.
— Это какой-то кошмар. Я думал, мы будем жить как люди. Романтика, вино по вечерам, завтраки в постель... А ты превратила нашу жизнь в инвентаризацию склада бытовой химии.
— Романтика стоит денег, Артем. И времени. Ты готов тратить и то, и другое? Или ты ждал, что я буду твоей второй мамой, только с функцией секса?
Он вскинул голову, глаза сверкнули обидой.
— Зачем ты так грубо? Я просто не привык считать каждую копейку. В моей семье так не принято.
— В твоей семье отец пашет на двух работах, а мать экономит на себе, чтобы купить тебе туфли от итальянского дизайнера! — Марина перешла на крик. — Ты жил в пузыре, Артем! И этот пузырь только что лопнул. Знаешь, почему твоя карта не сработала на кассе?
Артем отвел глаза.
— Ну... лимит...
— Нет никакого лимита. Я видела твой экран. "Недостаточно средств". У тебя на счету ноль, Артем. Полный ноль. Где твои пятьсот тысяч?
Наступила тишина. Было слышно только, как на лестничной клетке хлопнула дверь соседа. Артем долго молчал, рассматривая свои идеальные ногти.
— Я их потратил, — наконец тихо произнес он.
— На что? — голос Марины стал ледяным. — На что можно потратить полмиллиона за полгода?
— Ну... свадьба. Костюм, часы. Часть ушла на машину — там нужно было резину менять и страховку делать. Плюс мы ездили в тот загородный отель на выходные, помнишь? Я хотел произвести впечатление.
— На меня? — она горько усмехнулась. — Ты хотел произвести впечатление на меня моими же будущими квадратными метрами?
— Я думал, что быстро заработаю. Мне обещали премию в этом квартале, но... сорвалось. Марин, ну что ты из-за денег так убиваешься? Деньги — это бумага. Главное же, что мы вместе, разве нет?
— Нет, Артем. Не в этот раз. Вместе — это когда оба гребут в одной лодке. А сейчас получается, что я гребу, а ты сидишь на корме, любуешься своим отражением в воде и жалуешься, что весла слишком громко плещутся.
— Какая ты стала меркантильная, — он встал и начал натягивать джинсы. — Мама предупреждала, что после свадьбы женщины меняются. Что вы начинаете выносить мозг из-за каждой ерунды.
— Ерунды? — Марина почувствовала, как к горлу подступает комок. — То есть обман — это ерунда? Отсутствие жилья — ерунда? Твоя полная бытовая инвалидность — тоже ерунда?
— Да какая инвалидность! Я просто не хочу забивать голову мусором! Для этого есть специально обученные люди или... ну, жены. Что в этом такого? Мой отец никогда не знал, сколько стоит хлеб, и ничего, тридцать лет живут.
— Твой отец строил дачу своими руками и полностью обеспечивает семью! А ты... ты даже лампочку не вкрутишь, не посмотрев туториал на ютубе!
— Все, хватит! — Артем схватил куртку. — Я поеду к маме. Поем нормально и посплю в тишине. А ты сиди тут со своими банками и губками. Когда успокоишься — позвонишь.
Он вылетел из квартиры, громко хлопнув дверью. Марина осталась одна среди неразобранных пакетов. Она опустилась на пол прямо в прихожей, прислонившись спиной к холодной стене.
Через час зазвонил телефон. На экране высветилось: "Свекровь". Марина не хотела брать трубку, но знала, что Инна Петровна не отстанет.
— Да, Инна Петровна.
— Марина, что у вас там происходит? — голос свекрови дрожал от наигранного или искреннего возмущения. — Тема приехал весь сам не свой. Голодный, раздетый... Ты почему ему скандалы устраиваешь из-за каких-то тряпок?
— Ваш сын рассказал вам, что он потратил все деньги на квартиру? — прямо спросила Марина.
— Ну... он сказал, что возникли непредвиденные расходы. Мужчинам нельзя так прямо про деньги, Мариночка. Они творцы, они должны о великом думать, а мы — обеспечивать тыл. Я вот Юрию Николаевичу никогда не перечу, если он хочет что-то купить себе.
— Юрий Николаевич обеспечивает этот тыл, Инна Петровна. А Артем обеспечивает только свой гардероб за мой счет.
— Как тебе не стыдно! — вскрикнула та. — Он твой муж! Ты должна его поддерживать, а не попрекать куском хлеба. Он привык к определенному уровню жизни. Если ты не можешь его обеспечить, то зачем замуж выходила?
Марина замерла. Логика свекрови была настолько перевернутой, что спорить казалось бессмысленным.
— Знаете что, Инна Петровна? Раз вы считаете, что я плохая хозяйка, пусть Артем остается у вас. Ему там будет комфортнее. Фен есть, еда в холодильнике всегда готова. А я как-нибудь сама.
— Ты что, разводиться собралась? — голос на том конце стал испуганным. — Из-за моющего средства?
— Нет, не из-за средства. Из-за того, что я вышла замуж за мужчину, а получила капризного ребенка в костюме от Армани. До свидания.
Она сбросила вызов и заблокировала номер.
***
Следующие три дня прошли в странном оцепенении. Марина ходила на работу, возвращалась в пустую квартиру, потихоньку расставляла вещи по местам. Оказалось, что на одного человека нужно совсем мало еды. И в квартире было удивительно чисто. Никто не бросал грязные носки за диван, не оставлял крошки на столе и не ныл из-за отсутствия "нормального" мяса.
На четвертый день Артем прислал сообщение: "Я остыл. Давай поговорим. Завтра приеду за вещами, которые не забрал, и обсудим наш бюджет".
Марина ничего не ответила.
Он приехал вечером, пахнущий дорогим парфюмом, в свежевыглаженной рубашке. Очевидно, мама постаралась.
— Привет, — он прошел в комнату, оглядываясь. — О, ты уже все расставила. Симпатично получилось. Видишь, а ты переживала.
— Твои сумки в коридоре, — коротко сказала Марина. Она сидела на диване с книгой, даже не подняв на него глаз.
Артем замер.
— В смысле — сумки? Ты что, серьезно?
— Абсолютно. Я подумала и поняла, что не потяну двоих детей.
— Каких детей? — он нахмурился. — У нас нет детей.
— Ошибаешься. Ты — мой первый и единственный ребенок. Но я не подписывалась на усыновление двадцативосьмилетнего парня. Артем, уходи.
— Марин, ну ты чего? Из-за пятисот тысяч? Да я заработаю! У меня проект наклевывается...
— Проект "наклейка на лоб"? — она наконец посмотрела на него. — Артем, ты не понимаешь. Дело не в деньгах. Дело в том, что ты соврал. Ты позволил мне надеяться, строить планы, тратить свои сбережения, пока ты покупал себе восьмые кроссовки. Ты эгоист. И твоя мама вырастила тебя таким, чтобы ты всегда возвращался под ее крылышко. Вот и возвращайся.
— Да кому ты нужна будешь с таким характером? — его лицо вдруг стало злым, детская маска слетела. — Будешь сидеть тут одна со своим Доместосом! Ты же сухая, как вобла! Никакой женственности, один расчет в голове.
— Зато у меня в голове есть мозг, Артем. В отличие от твоей пустой черепной коробки, где только логотипы брендов. Забирай сумки и уходи.
Он схватил баулы, едва не порвав ручку одной из них.
— Ты еще пожалеешь! Приползешь просить прощения, когда кран потечет или машина сломается!
— Я вызову мастера, Артем. Это дешевле, чем содержать тебя.
Когда за ним закрылась дверь, Марина не заплакала. Она подошла к окну и долго смотрела, как он загружает свои вещи в машину — ту самую, на которую ушли деньги от их будущей квартиры.
Прошел месяц. Марина подала на развод. Артем пытался звонить, слал гневные сообщения, потом слезные обещания измениться, но она была непреклонна.
Однажды она встретила его в том самом супермаркете. Он стоял у отдела кулинарии, выбирая готовые салаты. Вид у него был помятый.
— О, привет, — он попытался улыбнуться своей прежней "звездной" улыбкой. — Как жизнь?
— Отлично, Артем. Как у тебя?
— Да нормально... Живу у родителей пока. Мама, правда, замучила своими советами. Слушай, а ты не знаешь... чем лучше выводить пятна от кофе? А то я пролил на ту светлую рубашку, а мама говорит, что она испорчена.
Марина посмотрела на него — взрослого мужчину, который так и не научился справляться с пятнами на одежде и на жизни.
— Купи пятновыводитель, Артем. Семьсот рублей за бутылку. Тебе как раз хватит, если откажешься от одного ужина в ресторане.
Она развернулась и пошла к кассе, чувствуя удивительную легкость. В ее тележке лежали продукты, купленные на свои деньги, и она точно знала, сколько стоит каждый грамм ее свободы.
***
Артем так и остался жить с родителями, сменив еще три престижные, но малооплачиваемые работы. Марина через два года купила свою небольшую студию, где на полках всегда стоял именно тот кондиционер для белья, который ей нравился.
Житейские истории
Канал в Дзене