В один из солнечных дней я обходила свои немноголюдные владения. Услышав громкий плач, я тут же поспешила узнать, в чём дело. Подойдя к одной из палат, я увидела выходящего оттуда врача со шприцем в руках. Его лицо не выражало никаких особенных эмоций. В его глазах была повседневная рутина, надоевшая всем вокруг. Зато в палате я увидела нечто особенное. Стоило мне войти внутрь, как плач закончился. На меня уставились большие голубые глаза. Маленький человечек внимательно рассматривал меня, как будто я была чем-то неизвестным для него. Глядя на это маленькое существо, я слегка улыбнулась. В ответ малыш расхохотался. Находящиеся рядом с ним люди искренне удивились, не находя никакой причины для веселья. А я ушла, не найдя в этом ничего особенного. Ещё пару дней я бродила в поисках очередного человека, которого я уведу собой. На этот раз мой выбор пал на бабушку лет ста, а то и больше. Она уже долгое время притворялась, что не видит меня. В её глазах я видела желание жить, потому я долго её не трогала. Но я часто приходила к ней, слушая её мысли. В своих мечтах она видела бескрайние поля в знойный день, сидящего на опушке старичка, дрожащими руками черпающего воду из родника. В её фантазиях я находила новые для себя чувства и ощущения. На этот раз бабушка наконец-то повернула ко мне голову и, посмотрев на меня своими старческими глазами, спросила: - Пора? - Пора, - ответила я. - Прощайтесь. Старушка слегка приподнялась на кровати, с особой любовью обняв каждого из своих уже взрослых внуков. Потом она легла и закрыла глаза. Выйдя из своего бренного тела, она с необычайной лёгкостью вздохнула и последовала за мной, больше не обращая ни на кого внимания. Но я заметила маленького гостя, преградившего мне дорогу. С необычайным любопытством он наблюдал за нами, всё так же улыбаясь мне. Впервые за всё моё существование я обратилась к человеку сама. - Ты, верно, не знаешь, кто я такая? Ребёнок в ответ лишь помотал головой, продолжая внимательно смотреть мне в глаза. Тогда я присела и внимательно всмотрелась в его лицо. Он и правда не подозревал о том, кто я и чем занимаюсь целыми днями в этих мрачных коридорах. Наш разговор прервала обеспокоенная мать. - Я тебя везде обыскалась! - Мама, а кто это? - спросил в ответ мальчишка, показывая на меня своим крохотным пальчиком. Но женщина не увидела меня. Для неё я ещё не существовал. Вместо этого она заметила опечаленных родственников, стоящих возле кровати со старушкой, и поспешила увести ребёнка. Наши следующие встречи были весьма коротки. Заглядывая в палату и видя с улыбкой наблюдающего за мной мальчугана, я спешила уйти как можно дальше от комнаты, где он находился. Но однажды он сам нашёл меня в одном из самых неприметных углов больницы. Я лежала в своём любимом кресле и с закрытыми глазами представляла себе бескрайние просторы Земли, о которых частенько думали те, за кем я наблюдала. В какой-то момент я почувствовала, как кто-то теребит меня за рукав. Открыв глаза, я увидела перед собой всё того же мальчика. - Кто ты? - по-прежнему улыбаясь, спросил мальчишка. - Смерть, - коротко ответила я. - Смерть? Смерть - это твоё имя или фамилия? Я задумалась. Одно-единственное слово было для меня как именем собственным, так и нарицательным. Оно означало одновременно имя, профессию и смысл моего существования. - Это не важно. Просто смерть. - А что ты делаешь в этой больнице? - Я здесь живу, - ответила я, после чего заметила подходящего к нам старичка. - Не тронь ребёнка! - с некоторой злобой обратился он ко мне. В его глазах читался неподдельный страх передо мной. - Он сам пришёл ко мне, узнать, кто я такая. Старичок тут же успокоился и, присев рядом, уже дружелюбно спросил: - А когда за мной придёшь? Устал я уж по белу свету ходить. - Скоро. Совсем скоро. - Знать бы конкретней, я бы все свои дела закончил. Да и успокоился бы на этом. - Через неделю приду. На заходе солнца. На этих словах старик встал и, поблагодарив меня, увёл с собой ребёнка. Всю последующую неделю я бродила по коридорам больницы, по привычке оглядывая все свои владения. Подходивший накануне старичок всё чаще попадался мне на глаза, и каждый раз он радостно улыбался мне, продолжая свой путь. За всего лишь одну неделю он успел попрощаться с родными, отправить несколько писем в далёкие края, написать завещание, погулять на природе и, втайне от всех, выбрать себе гроб и место на кладбище, записав всё это на маленьком клочке бумаги. В последний день он с самого утра дожидался медсестры, чтобы отпроситься на пару часиков в ближайшую церковь. Но та никак не желала отпустить старика, боясь за его состояние здоровья. Увидев опечаленный взгляд дедушки, я с шумом сбросила громоздкие папки со шкафа в кабинете врача. Медсестра тут же ушла прибирать, а я с улыбкой кивнула старику на выход. Тот с радостью побежал на улицу, отблагодарив меня улыбкой. К вечеру он был на своём месте, помытый и переодетый в чистую одежду. На закате я пришла к нему и протянула руку, чтобы помочь ему встать. Коснувшись меня, он вышел из тела. С необычайной лёгкостью он начал пританцовывать вокруг меня. - Наконец-то! Веди меня к моей старухе, милая! Эх, Любушка, тридцать лет жду нашей встречи! Лицо старика так и светилось радостью и счастьем, молодея с каждой минутой. Даже оставленное им тело, казалось, светилось от мысли о том, что тяготы сей жизни закончились. Я взяла старика за руку и повела прочь. Следующие несколько недель прошли тихо. По коридорам никто не ходил, в палатах никто не рыдал рядом с умирающими родственниками. Больница как будто опустела. Мои владения стали ещё более мрачными. Я ходила по палатам в надежде на то, что найду что-то стоящее. Именно тогда я вновь встретила того голубоглазого мальчишку. Но теперь он едва улыбался, грустно смотря на меня. Я села на соседней койке. Мальчишка тяжело закашлял, прикрыв рот носовым платком. Мать, спящая рядом, слегка шевельнулась, но не открыла глаза. Она слишком сильно устала, чтобы вырваться из объятий Морфея. - Тётя Смерть, куда ты уводишь людей? - спросил мальчик, глядя мне прямо в глаза. - Я увожу их туда, где им будет лучше. - Домой? - Нет, ещё лучше. В рай. - Что такое рай? Мальчишка продолжал смотреть на меня, ожидая ответа. Он и в самом деле не знал, что такое рай. В его глазах читалась искренняя детская наивность. Слегка улыбнувшись, я ответила: - Рай - это место, где встречаются люди после давней разлуки. Мальчик задумался. Было видно, что он хотел что-то возразить, но не решился. Вместо этого он начал смотреть в окно, размышляя над этим разговором. Малыш даже не заметил, как я ушла. С того дня я стала чаще заходить к мальчику. Он больше не вставал с кровати, не ходил по коридорам и не улыбался мне в ответ, а только смотрел на меня большими голубыми глазами. А я лишь заглядывала к нему в палату и уже через мгновение исчезала в коридоре. Меня всегда беспокоило состояние матери, которая могла испугаться наличию невидимого собеседника своего ребёнка. - Тётя Смерть, ты и меня заберёшь в рай? - спросил в очередной мой визит мальчишка. - Пока нет. Твоё время ещё не пришло. - Откуда ты знаешь, когда придёт время? Он продолжал смотреть на меня, всё ещё не понимая, что я за сущность. И эта детская улыбка, которая появлялась всё реже и реже, начинала мне нравиться. Было видно, как сильно побледнел и похудел мальчик за то время, когда он находился в больнице. Но новые вопросы всё ещё продолжали появляться в его голове. И они требовали ответов. - На то есть много разных признаков. Например, когда придёт время, человек начинает меня видеть. - Я вижу тебя, тётя Смерть. Это значит, что моё время пришло? В его глазах не было страха. Тем не менее, было видно, что он задавал этот вопрос матери, которая так и не ответила, боясь испугать ребёнка. - Ты видишь меня, потому что ещё ребёнок. Такое бывает. Если бы твоё время пришло, я бы смогла читать твои мысли. Ребёнок снова закашлял. На носовом платке показались капли крови. Встревоженная мать, проснувшись, тут же побежала за врачом. - Тётя Смерть, ты ещё придёшь проведать меня? - Обязательно, - пообещала я, скрываясь в тёмном коридоре. Несколько недель подряд я приходила в гости к мальчику. Его состояние становилось всё хуже и хуже, а тёмные круги под глазами у его матери всё больше и больше. Малыш практически не улыбался. Его глаза, всё такие же большие и наивные, выражали всё большую грусть. А вопросов от него становилось всё меньше. - Мама очень устала, - как-то сказал мне мальчик. - Папа ушёл от нас ещё до моего рождения. Мама говорит, что когда-нибудь она встретит его. А так же бабушку и дедушку. Отвечать я не стала. Вместо этого я лишь взглянула на его маму. Бедная женщина уснула, сидя в кресле. Её руки были похожи на обтянутые кожей кости, а бледное лицо покрылось нехарактерными для её возраста морщинами. - У вас ещё кто-нибудь есть? - Нет. Мама отсюда уходит только на работу, чтобы были деньги на лечение. Меня охватила жалость к этой бедной женщине. Хотелось как-то облегчить её ношу. Но помочь я ничем не могла. - Тётя Смерть, если я с тобой уйду, маме не будет так тяжело, - внезапно сказал мальчишка. В его глазах я читала неподдельную жалость по отношению к матери. В ответ я смогла лишь покачать головой. Но мальчик продолжал смотреть на меня умоляющим взглядом. Он схватил мою холодную руку и потянул вниз. Я наклонилась. Мальчик начал шептать мне на ухо: - Тётя Смерть, возьми меня в рай. Мы с мамой когда-нибудь там увидимся. А сейчас пусть она отдохнёт от меня. Я знаю, она будет счастлива. Я посмотрела в очередной раз на мальчишку. По его щекам текли слёзы. Внутри что-то взорвалось. Я выбежала в коридор. Детские эмоции заразнее любой болезни. Я тоже плакала. Мысль о том, что мне нельзя облегчить участь обоих, повергала меня в шок. Но никогда раньше мне не приходилось расстраиваться из-за больных. Они для меня были все одинаковы. Похожие друг на друга старики и старухи, редко мужчины и женщины, знали, куда я их веду. Но эти огромные глаза, полные наивной веры в счастливое будущее, никак не выходили у меня из головы. Невинное дитя не ведало, что хотело совершить во имя благого дела. Упав на своё любимое кресло, я зарыдала. К горлу подкатила резкая боль. Хотелось самой уйти, уйти навсегда, безвозвратно. Но сил не хватало даже на то, чтобы встать с места. Сквозь слёзы я увидела перед собой мальчика. Он схватился за моё чёрное платье и не отпускал его. Он смотрел прямо на меня, не плача, не моргая. А я смотрела сквозь него. Сквозь его голубые глаза, которые были сейчас абсолютно прозрачными, как и он сам. - Зачем? Зачем ты это сделал? Нельзя меня трогать! - закричала я, схватив парнишку за руку. Быстрым шагом я повела его в палату. В голове мелькала мысль: "Только бы успеть". Маленький коридор, как на зло, казался бесконечно длинным, а двери в палаты совершенно одинаковыми. Найдя наконец-то нужную палату, я бросила мальчишку на кровать. Он попал чётко в своё тело. Открыв глаза, он начал часто дышать, после чего долго откашливался. А мать крепко обнимала его и целовала в голову. Несколько дней я не ходила по больнице, а только сидела в кресле и думала. Думала обо всём. О том, почему жизнь не бесконечна, почему она так жестока. О том, какой была моя мама. И о том, куда она подевалась. И о том, ради чего всё это происходит. Мысль о том, что время лечит, со временем успокаивала меня. Я уже практически не чувствовала боли. Лишь вспоминала большие красивые глаза мальчишки. Через некоторое время я решилась вновь обойти свои владения. Обойдя все палаты, я убедилась, что ничей срок ещё не пришёл. Оставалось лишь навестить маленького мальчика. Заглянув в палату, я увидела бледного мальчика, лежащего на кровати. Он едва открывал глаза, страдая от болезни. Подойдя поближе, я посмотрела ему в лицо. Не обращая внимания на бодрствующую мать, я заговорила с ним: - Не надо было трогать меня. Из-за этой выходки твой срок может прийти гораздо раньше. Мальчик ничего не ответил. Он лишь немного пошевелил дрожащими губами и подумал, что не в силах даже говорить. - Я слышу твои мысли. Мальчишка попробовал улыбнуться. Но вместо этого его губы лишь слабо искривились. Из последних сил он начал кашлять кровью. Я смотрела на него ещё несколько минут, пока не пришла к выводу, что пришёл его час. Преодолевая грусть, я слабо улыбнулась и протянула ему руку. В этот момент мать мальчика посмотрела на меня. Сквозь заплаканные глаза я видела её взгляд, направленный именно на меня. - Не отбирай его у меня! - умоляюще закричала она. - У меня больше никого нет. Остолбенев, я продолжала смотреть на неё. А она глядела на меня, крепко обнимая сына и ожидая моих действий. - Как давно Вы меня видите? - спросила я, слегка оправившись от удивления. - Три дня, - кратко ответила она. - Я должна забрать его, - сказала я, немного подумав. - Ему совсем плохо. Протянув руку мальчишке, я слабо улыбнулась. Он без страха потянулся ко мне. - Тётя Смерть, теперь твои руки не такие холодные, как раньше. В ответ я лишь улыбнулась, после чего помогла ему встать. Крепко держа за руку мальчишку, я пошла к выходу. Лишь у самой двери я остановилась, обернулась и протянула руку. Мать мальчика тут же бросилась ко мне, пытаясь обнять сразу обоих. И мы втроём вышли в коридор, который был необычайно ярко освещён. В самом конце коридора, где было моё кресло, стоял мужчина с букетом цветов в руках. Едва женщина увидела его, он бросился к ним навстречу. Все трое крепко обнялись и исчезли в ярком свете, погасшем через несколько мгновений. В памяти остались лишь огромные наивные глаза мальчишки, который больше никогда не грустил, а только улыбался. Больше ни к кому и никогда я не привяжусь так крепко, как к нему. Люди приходят и уходят. У каждого из них своя судьба. Но я никогда больше не привязываюсь ни к одному из них. Я самодостаточна. А когда вдруг почувствую себя одиноко, то вспоминаю этого доброго мальчугана.