— Ты слишком много хочешь, — сказал Он, устало проведя рукой по лицу. — Серьёзно, твой идеальный мир — это же скучно. Никакого драйва, никакого огня.
— А что плохого в том, чтобы хотеть спокойствия? — Она смотрела в окно, на мокрый от дождя город. — Тепла. Честности. Чтобы не гадать каждую минуту, где ты и с кем.
— Это называется рутина, дорогая, — усмехнулся Он. — Люди бегут от этого как от огня. Сейчас все хотят адреналина. Впечатлений. Эмоций.
— А я хочу просто быть нужной, — тихо ответила Она. — Не удобной. Не временной. Нужной.
Он засмеялся — слишком громко для пустой комнаты:
— Нужной? Это слишком сложно. Это ответственность. А я люблю лёгкость. Отношения без заморочек, вот это да.
— Тогда зачем ты здесь? — Она повернулась к нему, и в её глазах заплясали огоньки уличных фонарей. — Зачем ты сидишь и пытаешься доказать мне, что мои желания неправильные, если сам не готов даже попробовать?
Он замолчал. На несколько секунд. И это молчание сказало больше, чем все его слова.
— Ты просто боишься, — выдохнула она еле слышно. — Боишься, что если откроешься — будет больно. Поэтому ты прячешься за своим "адреналином" и "свободой". Но это не свобода, это трусость.
Он хотел возразить, но она уже надела пальто и взяла сумку.
— Я не прошу у тебя вечности, — сказала она уже у двери, не оборачиваясь. — Я прошу просто быть настоящим. Но ты, видимо, не умеешь.
Дверь закрылась. В комнате остался только он, пустая чашка и запах её духов. И тишина, в которой он наконец услышал собственные мысли.
— Может она ведь права... — прошептал он в пустоту.
Но было уже поздно.