Я не просил тебя ничего мне дарить, развел руками сын
Анна Сергеевна стояла у окна своей кухни, глядя на серое, налитое свинцом июльское небо.
За окном моросил противный, мелкий дождь, который никак не вязался с календарным летом, но идеально соответствовал её настроению.
В руке она сжимала телефон, экран которого всё ещё хранил следы недавнего разговора. Этот разговор выбил её из колеи, оставив после себя липкое чувство тревоги и обиды.
Две недели назад всё было иначе. Июль в семье Ветровых это месяц-марафон.
Седьмого числа день рождения отмечала сама Анна Сергеевна, десятого её старший сын Денис, двадцать второго младший, Данила, а двадцать девятого муж, Олег Павлович.
Четыре торта, четыре застолья, четырежды нужно было удивить, порадовать и подарить что-то такое, что запомнится надолго.
Анна Сергеевна всегда гордилась тем, что у неё талант делать подарки. Она вкладывала в каждый свёрток частичку души, месяцами выспрашивая у родных намёки, записывая их обронённые фразы в блокнот.
В этом году всё пошло не по плану. В мае Олег Павлович попал в аварию его старенький Форд восстановлению не подлежал, а покупка новой машины съела все накопления, которые семья собирала на летний отпуск и прочие нужды.
К июню финансы пели романсы, и Анна Сергеевна с ужасом осознала, что на подарки денег не остаётся.
Мысль о том, что она не сможет ничем порадовать близких в их особенный день, была для неё невыносима.
И тогда она совершила поступок, о котором теперь горько жалела. Реклама в интернете пестрела яркими баннерами: Займ на карту за 5 минут!, Деньги без отказа и справок!.
Это казалось таким лёгким и безболезненным решением. Всего на пару недель, до аванса Олега.
Она взяла три небольших займа в разных микрофинансовых организациях, общая сумма которых составила тридцать тысяч рублей. С процентами отдавать нужно было почти сорок пять.
Тогда, в эйфории от покупок, это не казалось проблемой. Она купила Денису тот самый дорогой набор инструментов, которым он так давно грезил.
Даниле новейший графический планшет для его дизайнерских набросков. Олегу Павловичу изысканный парфюм, которым он пользовался в молодости, но который перестал покупать из-за цены.
А себе... себе она купила небольшую, но очень элегантную брошь, которая, по её мнению, делала моложе.
Дни рождения прошли с оглушительным успехом. Глаза Дениса, когда он распаковывал инструменты, сияли.
Данила, обычно сдержанный на эмоции, несколько минут просто вертел в руках планшет, не в силах сказать ни слова, а потом обнял мать так крепко, что у неё перехватило дыхание.
Олег Павлович, распылив аромат на запястье, с улыбкой вспоминал дни их студенческой молодости.
Анна Сергеевна купалась в лучах всеобщей благодарности. Она чувствовала себя настоящей феей, волшебницей, способной исполнить любые желания.
Но волшебство быстро кончилось. Пришло время платить по счетам. Первый платёж должен был быть пятого числа.
Второй двенадцатого. Третий девятнадцатого. График платежей, который Анна Сергеевна старательно записала в календарь, теперь висел над ней дамокловым мечом.
Олег, я говорю тебе, аванс задерживают на неделю, сказала она мужу вчера вечером, когда они уже лежали в постели. Директор сказал, что у них там какие-то проблемы с контрагентами.
Жаль, конечно, зевнул Олег, поворачиваясь на бок. Ничего страшного, перебьёмся. Картошка есть, тушенка есть. А что, у нас срочные траты?
Анна Сергеевна тогда промолчала. Она не могла признаться, что брала эти чёртовы займы.
Олег, человек практичный и до мозга костей рациональный, не понял бы такого расточительства и такой спонтанности, особенно в их стеснённом положении.
Сегодня, второго июля, ей позвонили из первого МФО. Разговор был коротким и неприятным.
Анна Сергеевна, добрый день! Беспокоит менеджер службы контроля задолженности. У вас завтра наступает срок оплаты по договору 5768. Сумма к погашению четырнадцать тысяч девятьсот рублей. Вы готовы внести платёж? голос на том конце был любезным, но стальным.
Я, э-э-э, понимаю, замялась Анна. Понимаете, у меня сейчас небольшие трудности с наличными. Не могли бы мы перенести платёж на неделю? Я готова оплатить пени.
Перенос по данному типу договора не предусмотрен, голос стал ещё более официальным. Если сегодня до 23:59 вы не произведёте оплату, завтра на сумму будет начислен штраф и просрочка будет передана в коллекторское агентство. Мы очень надеемся на вашу сознательность, Анна Сергеевна.
Она положила трубку, чувствуя, как дрожат пальцы. Передана в коллекторское агентство.
Это звучало как приговор. Что скажут соседи? Что скажут её коллеги по работе в школе, если узнают, что учительница истории не может расплатиться с каким-то дурацким займом? Стыд обжигал лицо.
И тогда в голове у неё зародился план, который казался ей единственно верным.
Анна Сергеевна ведь сделала для них подарки. Хорошие, дорогие, нужные подарки. Неужели они не могут ей сейчас помочь?
Неужели они не понимают, что она оказалась в этой дурацкой ситуации только ради их улыбок?
Конечно, она не скажет им всю правду о процентах и о том, что брала три займа.
Скажет, что это был небольшой заём на подарки, который нужно отдать, а у неё просто временная заминка с деньгами.
А если они начнут ворчать... ну что же, они сами виноваты. Получать подарки они любят, а в трудную минуту поддержать мать не хотят?
В этой логике было что-то эгоистичное и глубоко оскорбительное, но Анна Сергеевна, ведомая животным страхом перед коллекторами и собственным стыдом, отказывалась это замечать.
Она решила, что поступит по-честному: вернёт свои же деньги, потраченные на близких, через самих близких.
Первым под прицел попал Денис. Он жил отдельно, в съёмной квартире в соседнем районе, и работал автомехаником.
Подарок, который она ему вручила, был самым дорогим из всех, и сейчас, как ей казалось, это давало ей полное право обратиться к нему.
Анна Сергеевна набрала его номер. Денис ответил почти сразу, голос его был бодрым и приветливым:
Мам, привет! А я как раз хотел тебе позвонить. Спасибо тебе огромное за инструменты! Ты даже не представляешь, они просто супер. Я уже всё на полки разложил в гараже, вещь!
Дениска, сынок, голос Анны Сергеевны дрогнул, она старалась придать ему жалобную, усталую интонацию. Я очень рада, что тебе понравилось. Там, понимаешь, у нас тут небольшая неприятность...
Какая? насторожился Денис. Что случилось? С папой всё в порядке?
Да-да, с папой всё хорошо, поспешила успокоить его Анна Сергеевна. Просто, видишь ли... Я оформляла эти подарки через один сервис, в кредит, так сказать. А сейчас пришёл срок оплаты, а у нас с деньгами... в общем, задержка. Не мог бы ты одолжить мне до двадцатого числа десять тысяч? Я верну, как только папа получит зарплату.
Повисла пауза. Денис молчал. Анна Сергеевна слышала, как он тяжело вздыхает.
Мам, десять тысяч? переспросил он. Слушай, я бы с радостью, но у меня сейчас после покупки этих... гм... разных мелочей впритык. Я же квартиру снимаю, ты знаешь. Плюс сессия у меня, я платил за курсы. У меня есть тысяча-полторы, могу скинуть на карту, если надо.
Тысяча? в голосе Анны Сергеевны прорезалась металлическая нота. Денис, я тебе подарила набор на целых двенадцать тысяч! Я думала, это не просто мелочи, я думала, это твоя мечта! А теперь, когда матери нужна помощь, ты предлагаешь мне тысячу? Как будто это мелочь, а не моё спасение!
Мам, ну зачем ты так? голос Дениса стал напряжённым. Я тебе что, не благодарен? Я спасибо сказал. Но ты сама решила делать дорогой подарок, я же тебя не просил! Я говорил, что могу и сам купить, если накоплю. Ты не обязана была лезть в долги.
Не обязана? Анна Сергеевна почувствовала, как обида, копившаяся внутри, выплёскивается наружу. А кому я всё это устраивала? Это я виновата, что хотела сделать приятное своему сыну? Что думала о тебе, а не о себе? Ты что, не понимаешь, что я из-за вас же в эту яму залезла?
Из-за нас? переспросил Денис с явным недоверием в голосе. Мам, я не понимаю. Ты сделала мне подарок. Это был твой добровольный жест. Я тебя за это ценю и люблю. Но при чём тут я? Это называется подарок или услуга, которая потом выставляется счёт?
Ах, так ты теперь меня в расчёте упрекаешь?! воскликнула Анна Сергеевна, чувствуя, как от разговора у неё начинает болеть голова. Я хотела сделать тебе приятно, выложилась по полной, а теперь ты мне говоришь, что я не имею права просить о помощи, когда оказалась в сложной ситуации? Отличный сын! Не ожидала!
Мама, прекрати меня винить, твёрдо сказал Денис, и в его голосе послышалась усталость. Я не могу сейчас дать тебе десять тысяч. У меня их нет. Если бы были, я бы дал, но не потому что ты мне что-то подарила, а потому что я тебя люблю. Но ты мне эту любовь сейчас просто втоптала в грязь. Мне надо идти. Позвоню позже.
Он первым положил трубку. Анна Сергеевна в бешенстве швырнула телефон на диван.
Как он смеет! Как он смеет так со мной разговаривать! кипела она, потому что не увидела в этом разговоре своей алогичности, своего манипулятивного давления. Она видела только чёрную неблагодарность сына.
Следующим в очереди был Данила. Но с ним разговор пошёл по ещё более странному сценарию.
Данила был тихим, задумчивым и очень чувствительным. Он жил с родителями и только начинал делать карьеру фриланс-дизайнера. Планшет, который подарила мать, стал для него инструментом заработка.
Данила, привет, сынок, начала женщина, на этот раз стараясь говорить более мягко. У меня к тебе небольшая просьба.
Слушаю, мамуль, отозвался Данила, не отрываясь от ноутбука.
Видишь ли, тот самый планшет... Я покупала его в рассрочку, на очень невыгодных условиях. И сейчас надо срочно закрыть этот долг, иначе будут страшные штрафы. У меня нет этих денег. Одолжи мне, пожалуйста, тысяч пять, я очень прошу.
Данила повернулся и посмотрел на мать. Его взгляд был удивлённым, даже растерянным.
Мам, подожди. В рассрочку? Ты же говорила, что купила его на свои, что это подарок, а не кредит.
Ну, технически это кредит, уклончиво ответила Анна Сергеевна. Но главное, что я тебе его подарила, потому что люблю и хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. И вот сейчас мне нужна твоя помощь.
Мам, но у меня нет пяти тысяч, тихо и виновато сказал Данила. У меня сейчас вообще заказов нет, я только учусь, нарабатываю портфолио. У меня есть всего тысяча рублей, я копил на новые кисти. И это всё.
Всего тысяча? Анна Сергеевна снова начала закипать. А планшет стоит двадцать тысяч, Данила! Двадцать! И ты не хочешь мне помочь, потому что копил на кисти? Для тебя твои кисти важнее, чем проблема матери?
Но мам, я не просил тебя брать кредит! голос Данилы дрогнул, на глаза навернулись слёзы. Я вообще сказал, что мне бы хватило простого планшета за пять тысяч, этот дорогой он для профи, я с ним на вы. Но ты так радовалась, так хотела мне его подарить... Я не знал, что ты залезешь в долги! Я бы никогда тебе не позволил!
Вот именно! вскричала Анна Сергеевна. Ты бы не позволил! А я хотела сделать тебе хорошо! А теперь ты меня же и упрекаешь, что я это сделала! Вы все такие неблагодарные! Сначала Денис, теперь ты! Я для вас горбачусь, стараюсь, а вы только и умеете, что брать и ничего не давать взамен!
Но я же не просил... прошептал Данила, и слёзы всё-таки потекли по его щекам.
Он закрыл ноутбук и выбежал из комнаты. Анна Сергеевна осталась одна. В гостиной было тихо.
Слышно было, как за стеной тихонько плачет Данила, а на кухне чем-то гремит Олег, который, кажется, только что вернулся с работы.
Она почувствовала себя монстром. Но вместо того, чтобы остановиться и осознать свою ошибку, перевела своё раздражение на мужа. Олег Павлович вошёл в гостиную, неся в руках чашку чая.
Анна, я слышал крики, сказал он, нахмурившись. У нас что-то случилось? Ты ругалась с Данилой?
Ты тоже пришёл меня судить? с вызовом спросила Анна Сергеевна, скрестив руки на груди. Я просто попросила у сыновей денег, чтобы закрыть долг за подарки, которые я им сделала. Они мне отказали, назвали меня эгоисткой и попрекали подарками. А я, по-твоему, должна была... что? Подарить им пустоту? Ничего не дарить в их дни рождения?
Погоди, Олег поставил чашку на стол и сел в кресло напротив. Я не понял. Долг? За подарки? Ты взяла для этого кредит?
Заём, поправила она, не глядя ему в глаза. Небольшой.
Господи, Аня, выдохнул Олег. Зачем? Мы же договаривались, что в этом году без больших трат, с подарками от души, с сувенирами и ужинами. Ты меня не спросила, я бы объяснил, что нам это не по карману. А ты взяла и... И теперь ты просишь детей, чтобы они оплатили то, что ты сама по доброй воле решила сделать?
А что мне было делать? голос Анны Сергеевны задрожал. Чтобы все ваши дни рождения прошли как-то серо и убого? Чтобы вы думали, что я вас не люблю? Я взяла эти деньги, чтобы порадовать вас! А теперь я должна отдуваться одна? Это справедливо?
Аня, Олег Павлович говорил спокойно, но в голосе его звенел стальной стержень. Это ты сейчас несправедлива. Ты перекладываешь ответственность за своё решение на нас. Ты сделала подарки. Ключевое слово подарила. Это акт дарения, безвозмездный. Это не сделка. Ты не можешь прийти к человеку через месяц и сказать: Я тебе это подарила, а теперь заплати мне за это. Это не подарок, Аня. Это манипуляция.
Да что ты мне тут лекции читаешь! взорвалась Анна Сергеевна. Ты мой муж! Ты должен быть на моей стороне! А ты! Ты тоже боишься, что я попрошу тебя вернуть деньги за твои духи? Да, кстати, Олег, эти духи стоили восемь тысяч! Ты даже не представляешь, что я ради тебя сделала!
Я не просил духи за восемь тысяч, тихо сказал Олег, глядя на жену с болью. Я просто обрадовался, что ты вспомнила о том, чем я пользовался в институте. Для меня это была память, а не цена. Но если ты ставишь мне в счёт эту память... знаешь, это очень дешёвая цена за то, что я чувствую сейчас. Очень дешёвая.
Он встал и, не донеся чай, ушёл в кабинет и тихо закрыл за собой дверь. Анна Сергеевна осталась одна в гостиной.
В доме стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов на стене.
Она чувствовала себя ужасно. В голове крутились обрывки фраз: Я не просил, это было твоё решение, это не подарок, а сделка. Но в душе, где-то глубоко, всё ещё жила обида на них всех. Она ведь хотела как лучше! Она старалась! Почему они этого не ценят?
Она подошла к комоду, на котором стояли её подарки. Рядом лежала та самая изящная брошь, которую женщина купила себе.
Анна Сергеевна взяла её в руки. Такая красивая, такая блестящая. Она вспомнила момент покупки: она видела, как улыбнулась продавщица, когда взяла её с витрины.
Этот маленький бриллиантик так идёт к вашим глазам, сказала тогда продавщица.
Анна Сергеевна почувствовала себя королевой. Но сейчас брошь казалась тяжёлой, холодной и совершенно чужой.
Она медленно подошла к столу, где лежал её телефон. Анна Сергеевна взяла его в руки и снова увидела пропущенные вызовы из МФО.
На глаза навернулись слёзы, но это были слёзы не гнева, а отчаяния. Она поняла, что перегнула палку, что своими словами и требованиями разрушила то, что строила годами доверие и любовь своей семьи.
Женщина хотела быть щедрой и доброй, а стала для них вымогательницей и эгоисткой.
И всё это из-за жалких тридцати тысяч, ради которых она пожертвовала их покоем и своей гордостью.
Анна Сергеевна уткнулась лбом в холодное стекло кухонного окна. Дождь всё шёл.
Июль, который должен был быть месяцем радости, превратился для их семьи в месяц разочарований и слёз.
И виновата в этом была только она сама, её неумение жить по средствам и её глупая, разрушительная гордыня.
Анна Сергеевна знала, что, когда проснётся утром, ей придётся идти и извиняться перед мужем и детьми, искать другие пути решения проблемы, может быть, продать эту проклятую брошь.
Но готова ли она была признать это прямо сейчас? В этот вечер, под шум дождя, Анна Сергеевна не была уверена.
Одно женщина точно поняла: что больше никогда не будет пользоваться займами.
Нарочно не придумаешь... (Ольга Райтер)
Канал в Дзене