Она отказалась вести кружок бесплатно, и коллеги назвали её жадной
Аделина Сергеевна сидела в учительской и смотрела на знакомые лица. Тридцать семь лет она проработала в этой школе. Сначала учителем русского языка и литературы, потом завучем. Вышла на пенсию три года назад, но продолжала приходить — вести кружок для старшеклассников, готовить их к олимпиадам, помогать с сочинениями. Бесплатно, разумеется. Так было принято.
Сегодня директор Марина Викторовна попросила её остаться после планёрки.
— Аделина Сергеевна, вы же знаете, как нам не хватает кадров, — начала она мягко. — Девятиклассники совсем не умеют писать. Может, возьмёте ещё один кружок? По средам, после уроков. Ну что вам стоит, вы же всё равно дома сидите.
Аделина медленно сложила руки на столе.
— Марина Викторовна, а договор будет?
Директор удивлённо подняла брови.
— Какой договор? Это же внеурочка, общественная работа. Мы всегда так делали.
— Три года я веду кружок без договора и без оплаты, — спокойно сказала Аделина. — Покупаю распечатки на свои деньги, трачу время на подготовку. Если школа хочет ещё один кружок, пусть оформит меня по договору. Я готова работать за разумную ставку.
Марина Викторовна вздохнула с таким видом, будто Аделина попросила у неё квартиру.
— Вы же понимаете, у нас нет бюджета на дополнительные ставки. А вы всегда были душой школы. Неужели теперь вам нужны деньги?
— Да, — ответила Аделина. — Мне нужны деньги. Потому что мой труд чего-то стоит.
Она встала и вышла из кабинета. В коридоре её нагнала Ольга Петровна, учитель математики.
— Ты чего, Аделина? Совсем с ума сошла? Мы тут все пашем, никто не ноет, а ты выпендриваешься. Думаешь, ты одна умная?
— Я не выпендриваюсь, — устало сказала Аделина. — Я просто больше не буду работать бесплатно.
— Да кому ты нужна за деньги! — фыркнула Ольга Петровна. — Пенсионерка. Сиди дома, вяжи носки.
Аделина ничего не ответила. Она спустилась по лестнице, прошла мимо стендов с фотографиями выпускников, мимо актового зала, где когда-то проводила литературные вечера, и вышла на улицу. Было начало сентября, светило солнце, и она вдруг поняла, что злится. Не на Ольгу Петровну, не на директора. На саму себя — за то, что столько лет считала нормальным отдавать своё время просто так.
Дома Аделина достала старую тетрадь, в которой когда-то записывала планы уроков, и начала считать. Три года она вела кружок дважды в неделю. Каждое занятие — полтора часа подготовки плюс час работы с детьми. Распечатки, методички, проверка работ. Если перевести в деньги хотя бы по минимальной ставке, получалось больше двухсот тысяч рублей. Она отдала их школе просто потому, что так было принято.
На следующий день Аделина пошла в районную библиотеку. Заведующая, Наталья Ивановна, когда-то училась у неё в школе.
— Аделина Сергеевна! — обрадовалась она. — Сколько лет! Что привело?
— Хочу открыть кружок по литературе и сочинению для школьников, — сказала Аделина. — Платный. Небольшой, человек на восемь. Можно ли арендовать у вас помещение?
Наталья Ивановна задумалась.
— У нас есть читальный зал, по вечерам он пустует. Можем сдать за символическую плату — тысячу рублей в месяц. Но вы уверены, что родители будут платить? Сейчас все ищут бесплатное.
— Попробую, — ответила Аделина.
Она составила объявление, указала цену — тысячу двести рублей за четыре занятия в месяц. Это было гораздо дешевле, чем курсы в центре города, но не бесплатно. Наталья Ивановна разместила объявление в группе библиотеки и на доске объявлений в фойе.
Первый звонок пришёл через три дня. Женщина спросила, правда ли, что Аделина Сергеевна из двадцать третьей школы ведёт платный кружок.
— Да, это я, — подтвердила Аделина.
— А почему платный? В школе же бесплатно было.
— В школе я больше не веду, — спокойно сказала Аделина. — Если вас устраивает цена и формат, приводите ребёнка на пробное занятие. Оно бесплатное.
Женщина помолчала и согласилась.
К первому занятию записалось пятеро. Аделина волновалась — вдруг не получится, вдруг родители решат, что она недостаточно хороша за такие деньги. Но занятие прошло легко. Она говорила с детьми о том, как строить текст, как не бояться собственных мыслей, как находить точные слова. После занятия одна девочка подошла и сказала:
— Спасибо. Мне понравилось. Вы объясняете понятнее, чем наша училка.
Аделина улыбнулась. Дома она пересчитала деньги — шесть тысяч за месяц. Минус тысяча за аренду, минус пятьсот на распечатки. Оставалось четыре с половиной. Немного, но это были её деньги, заработанные честно.
В школе о её кружке узнали быстро. Ольга Петровна позвонила и накинулась с порога:
— Ты вообще охамела? Детей на деньги разводишь! Мы тут бесплатно стараемся, а ты продалась!
— Ольга Петровна, я никого не обманываю, — ответила Аделина. — Родители платят за регулярные занятия, за материалы, за моё время. Если это тебя задевает, подумай, почему.
Она положила трубку. Руки дрожали. Ей было неприятно, что коллеги осуждают её, но она понимала: они злились не на неё. Они злились на то, что кто-то осмелился поставить цену своему труду.
К ноябрю в кружке занималось семеро детей. Один мальчик ушёл — родители сочли, что тысяча двести это дорого. Аделина не стала уговаривать. Зато пришла новая девочка, десятиклассница, которой нужно было готовиться к итоговому сочинению. Родители попросили скидку. Аделина подумала и предложила: если девочка будет помогать младшим на занятиях — проверять черновики, подсказывать, — она снизит цену до восьмисот.
Девочка согласилась. Аделина поняла, что ей нравится так работать — когда она сама решает, кому помочь, а с кого взять деньги.
В декабре случилось неожиданное. На занятие пришла женщина с мальчиком лет тринадцати, худым и молчаливым. Женщина сказала, что они недавно переехали, денег мало, но ребёнку нужна помощь — он не понимает, как писать сочинения, боится текста.
— Я могу заплатить только пятьсот, — сказала она тихо. — Если это слишком мало, я пойму.
Аделина посмотрела на мальчика. Он стоял, опустив глаза, сжав пальцы в кулаки.
— Приходите, — сказала она. — Первый месяц — бесплатно. Потом посмотрим.
Женщина выдохнула с облегчением. Мальчик поднял голову и впервые улыбнулся.
После занятия Аделина долго сидела в пустом читальном зале. Она думала о том, что три года назад отдавала своё время всем подряд, не разбирая, кому это действительно нужно, а кто просто пользовался её добротой. Теперь она сама решала, кому помочь. И это было её право.
В конце декабря она подвела итоги. Кружок приносил ей около пяти тысяч рублей в месяц — немного, но достаточно, чтобы покрыть расходы, купить новые книги, отложить на подарки внукам. Одно место она оставила бесплатным — для тех, кому действительно трудно. Но это было её решение, а не обязанность.
Когда коллеги снова звонили и обвиняли её в жадности, Аделина спокойно отвечала:
— Я тридцать семь лет работала в школе. Я имею право распоряжаться своим временем так, как считаю нужным.
Она повесила трубку и открыла тетрадь с планами следующих занятий. За окном шёл снег, в библиотеке было тихо и тепло. Аделина Сергеевна знала: новая жизнь началась не тогда, когда она отказалась работать бесплатно. Она началась, когда Аделина перестала считать свой труд обязанностью перед прошлым.
Елена Миронова
( о женщинах, которым сказали, что уже поздно, а они начали жить заново)