Вывезла вещи бывшего мужа на помойку после того, как он тайком забрал мой телевизор. Его новая пассия прибежала в слезах.
Ты не поверишь, но на стене остался только бледно-серый прямоугольник пыли, произнесла я в телефонную трубку, нервно расхаживая по просторной гостиной.
В каком смысле? сонно, но уже с нотками тревоги отозвалась моя подруга Маргарита. Какой еще прямоугольник? О чем ты говоришь, Анна?
О том самом месте, где еще утром висел мой огромный телевизор! мой голос предательски дрогнул, но тут же налился холодной яростью. Мой бывший муж, этот жалкий, трусливый воришка, прокрался в мою квартиру, пока я была на работе, и увез его. Ту самую технику, которую я купила на свою первую большую премию полтора года назад!
В трубке повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Риты.
Но как он вошел? Ты же сменила замки после развода! наконец воскликнула она.
Я сменила замок на верхней двери. А нижний оставила старым, потому что он сложный и дорогой. Вадим клялся, что потерял свой запасной ключ еще зимой. Оказалось просто припрятал. И сегодня, средь бела дня, он явился сюда и вынес мой телевизор!
Вызывай полицию! решительно заявила подруга.
Нет, я медленно опустилась на диван и перевела взгляд в угол комнаты. Полиция это слишком скучно. К тому же, по бумагам мы покупали его в браке, хотя платила я со своего личного счета. Будет долгая и грязная возня. У меня есть идея получше.
Я сбросила вызов, отбросила телефон на мягкую подушку и встала. Взгляд снова зацепился за тот самый угол. Там, словно памятник человеческой наглости и моему безграничному терпению, громоздились картонные коробки, перевязанные бечевкой, старые спортивные сумки и какие-то нелепые пластиковые контейнеры.
Вещи Вадима.
При разводе, который состоялся три месяца назад, он слезно умолял меня оставить его самое ценное имущество в моей квартире на пару недель. Он переехал к своей новой пассии молодой, восторженной девице, которая смотрела ему в рот, и оправдывался тем, что в ее крошечной студии совсем нет места для его коллекций, зимней резины, рыболовных снастей и десятка коробок с очень важными документами и памятными предметами.
Анечка, ну мы же не чужие люди, говорил он тогда, фальшиво заглядывая мне в глаза. Я найду гараж и все вывезу. Дай мне месяц.
Прошло три месяца. Гараж не нашелся. А сегодня этот человек не просто нарушил границы моего дома, он забрал единственную вещь, которая ему приглянулась, оставив весь свой хлам мне.
Я подошла к первой коробке. Сверху лежал пыльный, потертый бархатный пиджак, в котором Вадим любил ходить на театральные премьеры, воображая себя великим интеллектуалом. Под ним покоилась стопка старых журналов по радиотехнике, за ними коробка с запутанными проводами, сломанными зарядными устройствами от кнопочных телефонов и какими-то ржавыми гайками. В другой сумке хранилась его гордость походная палатка с порванным тентом и спальный мешок, пропахший костром пятилетней давности.
Я пнула коробку носком туфли. Внутри что-то жалобно звякнуло.
Внезапно в груди разлилось обжигающее чувство абсолютной, кристально чистой свободы. Я больше не должна быть понимающей. Я не обязана входить в его положение. Договор расторгнут в одностороннем порядке тем самым ключом, который провернулся в моем замке час назад.
Я решительно подошла к шкафу в прихожей, достала плотные строительные мешки для мусора, которые остались после недавнего ремонта, и принялась за работу.
Сначала в мешок полетел бархатный пиджак. За ним последовали журналы. Я работала быстро, методично, словно хирург, удаляющий опухоль. Тяжелые коробки с инструментами, которые он никогда не использовал по назначению, летели в мешки вместе со стопками его любимых свитеров с нелепыми оленями. Я не сортировала, не проверяла карманы, не вглядывалась в содержимое. Все это было прошлым, от которого меня тошнило.
Самым сложным оказалось вытащить зимние автомобильные шины. Они лежали на застекленном балконе и пахли резиной и дорожной пылью. Я катила их через всю гостиную, оставляя грязные следы на светлом паркете, но меня это совершенно не волновало. Паркет можно вымыть. А вот вымыть из своей жизни наглого лжеца гораздо сложнее.
Через час прихожая была завалена огромными черными мешками. Я открыла входную дверь, подперла ее табуреткой и начала выносить все это добро к лифту. Мне повезло: лифт был грузовым. В три захода я спустила все вещи на первый этаж, а затем, тяжело дыша, начала перетаскивать их к мусорным бакам во дворе.
Наш двор был тихим, утопающим в зелени высоких тополей. У контейнеров дежурил местный дворник, пожилой мужчина с густыми усами, который обычно здоровался со мной по утрам. Увидев, как я волоку очередное черное чудовище, он отложил метлу.
Помочь, хозяйка? спросил он, прищурившись. Ремонт затеяли?
Хуже, дядя Миша. Жизнь новую начинаю. Старую на свалку несу, ответила я, утирая пот со лба тыльной стороной ладони.
Он молча кивнул, словно все понял, и помог мне закинуть тяжелые шины прямо в огромный металлический контейнер. Черные мешки я выстроила в ряд рядом. Пусть забирает кто хочет. Может, кому-то пригодятся старые свитера или сломанная удочка.
Последним аккордом стала картонная коробка, доверху набитая письмами, какими-то старыми блокнотами и дешевыми сувенирами, которые Вадим привозил из командировок. Я поставила ее поверх мешков, отряхнула руки и с чувством глубокого удовлетворения посмотрела на плоды своих трудов.
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая облака в нежные розовые и золотистые тона. Я глубоко вдохнула вечерний воздух. Кажется, впервые за долгое время мне дышалось так легко. Я развернулась, чтобы пойти домой, принять душ и налить себе бокал хорошего вина, как вдруг позади раздался пронзительный, срывающийся на визг голос:
Стойте! Что вы делаете?! Немедленно отойдите от этого!
Я обернулась. В наш двор, цокая каблуками по неровному асфальту, вбежала девушка. Она была молода, лет двадцати пяти, с растрепанными светлыми волосами и размазанной по щекам тушью. На ней было легкое пальто не по погоде, а в руках она судорожно сжимала маленькую сумочку. Она подбежала к мусорным бакам, тяжело дыша, и уставилась на черные мешки огромными, полными ужаса глазами.
Вы... вы Анна? выдохнула она, переводя взгляд на меня.
Допустим, спокойно ответила я, скрестив руки на груди. А вы, должно быть, та самая муза, ради которой Вадим покинул наше семейное гнездо?
Она не обратила внимания на мой сарказм. Девушка бросилась к черным мешкам и попыталась разорвать один из них дрожащими руками. Плотный пластик не поддавался.
Где они?! в истерике закричала она, оборачиваясь ко мне. По ее щекам покатились крупные слезы. Что вы с ними сделали?! Вадим сказал, что вы сумасшедшая, но я не думала, что до такой степени!
Так, дамочка, сбавьте тон, мой голос прозвучал холодно и хлестко. Я просто вынесла мусор. Вещи, которые ваш драгоценный Вадим оставил в моей квартире, превратив ее в склад. Если вам так нужен этот хлам забирайте. Вызывайте грузовик, грузите и наслаждайтесь.
Девушка вдруг перестала дергать мешок и закрыла лицо руками. Ее плечи затряслись от глухих рыданий. Она плакала так горько и отчаянно, что мое раздражение начало медленно сменяться удивлением.
Да что с вами? я сделала шаг к ней. Из-за чего истерика? Из-за старых журналов и дырявой палатки?
Она отняла руки от лица. Тушь окончательно размазалась, превратив ее в грустного енота.
Какие журналы? Какая палатка? всхлипывая, произнесла она. Вадим сказал, что там его наследство!
Что, простите? я недоверчиво приподняла бровь.
Наследство! она шмыгнула носом. Он сказал, что у вас остались старинные монеты его прадедушки, дорогие картины и антикварные часы. Он говорил, что вы из мести спрятали их и не отдаете! Что эти вещи стоят целое состояние, и мы могли бы продать их, чтобы сделать первый взнос за нашу общую квартиру...
Я замерла, пытаясь переварить услышанное. Старинные монеты? Антикварные часы? Вадим был из семьи потомственных бухгалтеров, а самым старым предметом в его роду была советская мясорубка.
Тихий смешок вырвался из моей груди. Затем еще один. Через секунду я уже смеялась в голос, запрокинув голову, не в силах остановиться. Девушка смотрела на меня с неподдельным ужасом, явно окончательно убедившись в моем безумии.
Простите... я попыталась отдышаться, вытирая выступившие от смеха слезы. Как вас зовут?
Лика, робко ответила она, отступая на шаг.
Послушай меня внимательно, Лика. Вадим фантазер. Никакого наследства не существует. В этих мешках старое тряпье, ржавые гантели, сломанные провода и зимняя резина. Все. Никаких монет. Никаких картин.
Она замотала головой, отказываясь верить.
Вы лжете! Вы просто хотите оставить все себе! Зачем же тогда он поехал к вам сегодня? Он позвонил мне час назад и сказал: Лика, я еду к этой грымзе. Я заберу то, что принадлежит мне по праву, и мы наконец заживем!.
Ах, вот как он это назвал, я грустно усмехнулась. И что же он привез?
Лика замялась, опустив глаза.
Он... он привез большой телевизор. Сказал, что это его часть имущества, которую вы незаконно удерживали.
Пазл окончательно сложился. Вадим, этот гениальный комбинатор, понял, что его сказки про антикварное наследство скоро разобьются о реальность, ведь Лика требовала денег на квартиру. Ему нужно было срочно продемонстрировать хоть какую-то добычу. И он не придумал ничего лучше, чем украсть мою технику, выдав это за великую победу над злой бывшей женой. А за настоящими вещами послал ее, надеясь, что я либо ничего не отдам, либо она сама испугается и убежит.
Лика, подойди сюда, мягко сказала я.
Она недоверчиво посмотрела на меня, но сделала шаг вперед. Я достала из кармана ключи от квартиры, на которых висел маленький складной ножик. Раскрыв лезвие, я подошла к самому большому мешку и вспорола его сверху донизу.
Из мешка вывалился тот самый потертый бархатный пиджак, посыпались пожелтевшие страницы журналов по радиотехнике и покатился по асфальту одинокий дырявый носок.
Смотри, я указала на кучу мусора. Вот его антиквариат. Вот его наследство. А телевизор, который он тебе привез, был куплен мной лично на мою премию. У меня лежат все чеки и банковские выписки. Он просто его украл. И послал тебя сюда, чтобы ты копалась в помойке, пока он сидит дома и смотрит фильмы на ворованном экране.
Лика стояла как вкопанная. Ее губы дрожали. Она смотрела на вывалившийся из мешка мусор, и в ее глазах медленно, но верно угасал свет слепой влюбленности, уступая место горькому осознанию.
Он говорил... ее голос сорвался на шепот. Он говорил, что вы жестокая, жадная женщина. Что вы разрушили его жизнь.
Я разрушила только его иллюзии о том, что можно сидеть на моей шее вечно, спокойно ответила я. Лика, ты молодая, красивая девушка. Неужели ты не видишь, с кем связалась? Он трус. Он даже не приехал за своими вещами сам. Он отправил тебя на амбразуру, наплевав на то, как ты будешь себя чувствовать.
Она молчала. Слезы больше не текли по ее лицу. Она подняла голову и посмотрела на меня. В ее взгляде появилось что-то новое проблеск взрослой, горькой мудрости.
Извините меня, Анна, твердо сказала она, поправляя ремешок сумочки на плече. Я... я, наверное, пойду.
Куда ты пойдешь? спросила я, глядя на ее тонкое пальто. Вечерело, и на улице становилось прохладно.
Домой, ответила Лика. Собирать его вещи. У меня их, слава богу, немного. Только этот проклятый телевизор и пара рубашек.
Телевизор можешь оставить себе, неожиданно для самой себя произнесла я. Считай это моральной компенсацией за потраченные нервы и испорченный макияж. У меня будут чеки, если он попытается его забрать. Просто скажи, что я подарила его тебе.
Лика удивленно распахнула глаза, затем слабо улыбнулась.
Спасибо вам. И... простите еще раз.
Она развернулась и зашагала прочь со двора. Ее походка больше не была суетливой. Она шла прямо, гордо подняв голову, и в каждом ее шаге чувствовалась решимость.
Я смотрела ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Затем я перевела взгляд на гору черных мешков и стопку картонных коробок. Дворник дядя Миша, который все это время деликатно курил в сторонке, делая вид, что разглядывает кроны деревьев, подошел ближе.
Ну что, хозяйка, крякнул он, туша окурок о край урны. Мусоровоз только завтра утром приедет. Оставим так?
Оставим так, дядя Миша, улыбнулась я. Пусть лежит. Это теперь просто мусор.
Я развернулась и пошла к своему подъезду. Воздух казался невероятно свежим. В голове было ясно и пусто. Я поднялась на свой этаж, открыла дверь и вошла в прихожую, где больше не было чужого хлама.
В гостиной по-прежнему зиял серый прямоугольник на стене. Я подошла к нему, провела пальцем по пыльному краю, а затем взяла влажную тряпку и тщательно протерла стену. Прямоугольник исчез, слившись с чистыми светлыми обоями.
Я налила себе бокал красного вина, села на диван и открыла приложение магазина бытовой техники на телефоне. Нужно было выбрать новую, еще более современную модель, чтобы она идеально вписалась в интерьер.
Где-то на другом конце города Вадима ждал очень неприятный сюрприз. А меня ждала совершенно новая, прекрасная жизнь, в которой больше не было места старым вещам и чужой лжи.
КРАСОТА В МЕЛОЧАХ
Канал в Дзене